-  Это моя вина, - мрачно промолвил Артур. - За юношеское легкомыслие приходится платить высокую цену. Было время разбрасывать камни, теперь пришло время собирать их… - Он сделал короткую паузу. - Да, камни… Морган, они ещё у тебя?

    -  У меня, - ответил Морган.

    -  А разве они ещё нужны? - спросила я.

    -  К сожалению, нужны, - сказала Дейдра с таким угнетённым видом, будто признаваясь в том, что не выполнила домашнее задание. - Я не смогла снять защиту. Это плохая, неправильная защита, но она очень сильная. Я до сих пор не могу с ней справиться. Даже не представляю, что нужно делать, чтобы снять её. Я должна ещё многому научиться.

    -  Но на это у нас нет времени, - отозвалась Пенелопа. - Давай камни, Морган.

    Артур ошеломлённо уставился на неё:

    -  Пенни, доченька! Это невозможно. Только не ты.

    -  Да? А кто же?

    -  Ну… кого-нибудь найдём…

    -  И взвалим на его… то есть её плечи такую ношу? - Она решительно мотнула головой. - Нет, отец, это наше семейное дело. Негоже вмешивать в него других людей.

    -  Но последствия…

    -  Насколько я понимаю, - заметила Пенелопа, - они грозят не мне, а Джоне. Что ж, пусть это будет его бремя, часть его платы за содеянное.

    Артур вопрошающе посмотрел на меня:

    -  А ты что думаешь, сестричка?

    -  Думаю, Пенни права, - неохотно ответила я. - К тому же у нас нет времени искать Отворяющего на стороне.

    -  У нас совсем нет времени, - добавила Дейдра. - Нам нужно поспешить, если мы хотим спасти Джону. Пустота уже убивает его.

    Джона слабо пошевелился и раскрыл глаза.

    -  Меня убивает… - еле слышно прошептал он. - Убивает ваше милосердие…

    Глава 10

    Артур

    Я страшно не люблю, когда меня будят по утрам, но именно так обычно и происходит. Власть - не мёд, а быть главой Дома - сущая каторга; государственные заботы не дают покоя ни ночью, ни днём. К счастью, за десять лет нашего с Даной медового месяца я накопил достаточно сил, чтобы теперь безропотно нести тяжкое бремя ответственности, но все эти утренние (а тем более ночные) вызовы по-прежнему раздражали меня. Мой Дом был ещё слишком молод, мои подданные по старой привычке дорожили каждой минутой своей жизни, упорно не желая понять, что время не волк и в лес не убежит. Они без зазрения совести тревожили меня по всяким пустякам, и я уже устал вдалбливать им в головы, что сон - дело святое. Вместе с тем я не решался блокировать на ночь свой Самоцвет - а вдруг действительно произойдёт что-нибудь экстраординарное, требующее немедленного вмешательства, - поэтому, в целях экономии нервов, соорудил в стене нашей с Даной спальни крохотную нишу. Когда меня будили, настаивая на немедленной аудиенции, я в большинстве случаев не посылал просителя ко всем чертям, а соглашался на встречу и быстренько мотал в Безвременье, где и отсыпался всласть. При этом я не беспокоил Дейдру (мою дочь); она моментально определяла личность посетителя и не тревожилась понапрасну.

    Кстати, о птичках. На этот раз меня разбудила именно Дейдра.

    «Да, доченька», - спросонья отозвался я.

    «Извини, папа, что…»

    «Ладно, - ответил я, зевая.