— Инженеры Асунсьона помогут с тренажёрами и киноматериалом учебных фильмов, — пообещал техническую поддержку Алексей.

— Парагвайцы напрягаются из последних сил, а вот Сталин своих «соколов» пинками не подгоняет, — обиженно посетовал на вождя–коммуниста бывший белогвардейский офицер. — Будто война уже не завтра.

— В Союзе упорно считают, что в этом году Гитлер начать войну не способен, — пожал плечами Кондрашов. — В общем–то, в такой точке зрения есть логика, однако лёгкие европейские победы опьянили немцев — хищники вкусили крови.

— Франция, по всем статистическим данным, была сильнее Германии, — печально покачав головой, поддержал старый штабной генерал. — Но сумела продержаться лишь чуть больше месяца.

— А теперь против Советского Союза попрёт вся объединённая военная мощь континентальной Европы, — сквозь сжатые зубы, зло выдавил Алексей.

— Сталин чует угрозу и тоже стремиться нарастить выпуск военной продукции, — объективно заметил Кондрашов. — И армию он увеличивает с полутора до пяти миллионов. Хотя за Гитлером и стоит уже семь с половиной миллионов бойцов, но ведь часть армии топчется у берегов Ла–Манша.

— Сталину тоже приходится держать часть сил на Дальнем Востоке, — возразил Эрн.

— Советы ведут переговоры с японцами о подписании «Пакта о нейтралитете», — доложил разведданные Кондрашов. — Очевидно, в первой половине апреля Сталин сумеет договориться с самураями о хлипком мире.

Слова главы парагвайской разведки оказались пророческими: Япония заключила пятилетнее соглашение с Советским Союзом о нейтралитете. И после стабилизации обстановки в Иране и Маньчжурии, перед командованием РККА встал вопрос о теперешнем предназначении Южной полевой армии. Тем более что на особенности военной подготовки интернационального состава сборной армии поступало всё больше нареканий со стороны партийных органов и соглядатаев НКВД. Разобраться в сложившейся ситуации поручили Народному комиссару обороны, Семёну Константиновичу Тимошенко.

Маршал Советского Союза Тимошенко по характеру службы занимался совершенствованием боевой подготовки войск, реорганизацией и техническим переоснащением РККА. Ему стало самому любопытно проинспектировать необычную армию, поглядеть на скандальные новшества заезжих парагвайцев.

Сюрпризы начались ещё на подлёте к полевому аэродрому в Астраханской степи. Сначала две пары высотных истребителей самовольно взяли транспортно–пассажирский самолёт в клещи и повели под конвоем. Затем из–за облака вывалилась парочка истребителей иностранного типа и изобразила атаку на охраняемый транспортник. МиГ-и разделились на две группы: одна пара продолжала охрану московского гостя, а вторая принялась отгонять налётчиков. В небе, ревя моторами, закружила воздушная карусель.

Обеспокоенный маршал прошёл по салону и, приоткрыв дверь, заглянул к пилотам. Из динамика рации по кабине разносились резкие, вовсе не уставные, команды, словно сук коротких пулемётных очередей.

— Товарищи, что происходит? — спросил штурмана маршал. — Кто это там матерится в эфире?

— Всё нормально, товарищ маршал Советского Союза, — обернувшись к Тимошенко, улыбнулся штурман. — Над астраханским военным аэродромом всегда шумно. У парагвайцев даже ночью карнавал не прекращается — казаки гуляют сутками напролёт.

Тимошенко протиснулся в кабину и, наклонившись к креслу штурмана, попытался сквозь лобовое стекло разобраться в кутерьме воздушного боя за бортом.

— На фюзеляжах МиГов вижу красные звёзды, — заметил маршал. — А на иностранных истребителях, похоже, опознавательных знаков нет.

— На «Аэрокобрах» звёзды тоже имеются, но выведены лишь тонким контуром, — возразил штурман.