— Прямо с полевого аэродрома? Без проводной телефонной линии с Москвой? — поразился возможностям парагвайской связи Тимошенко. — А противник не сможет переговоры в радиоэфире прослушивать?

— Кодированные телесигналы уж точно не сумеет, а для перехвата радиопередачи врагу надо находиться на линии радиолуча, ведь передача осуществляется остронаправленными антеннами и между высоко расположенными ретрансляционными станциями. Звено дирижаблей выстроено в сторону Москвы, считай, словно вдоль условной линии фронта. Да и таблицы кодов мы очень часто обновляем, используя для этого недоступный для перехвата врага телефакс.

— Теле… что? — не понял суть способа передачи информации маршал.

— Ну, типа… фотографию с экрана телевизора, — попытался доступно объяснить Карпин.

— Да я и телевизора–то вашего никогда не видывал, — раздражённо всплеснул руками советский гражданин.

— Приглашаю в штаб, посмотреть, — поднявшись со скамьи, предложил радушный хозяин. — А соратников своих отправьте почивать в спальный блиндаж, небось, утомились с дорожки, соглядатаи. Не по чину им ночные беседы с Вождём народов вести.

Тимошенко отослал свою московскую братию спать, а сам последовал за Карпиным в штабной блиндаж. По пути услышал размеренную стрельбу где–то за пределами взлётного поля.

— Плановые ночные стрельбы техперсонала и охраны аэродрома, — махнул рукой в сторону трескотни Карпин. — Там, в овражке, у нас тир обустроен.

— Патронов не жалеют, — отметил частоту выстрелов маршал.

— В потёмках целиться некогда, — отмахнулся Карпин. — Бьют по силуэтам мишеней, отрабатывают скоростную стрельбу навскидку.

Едва подошли к входу в блиндаж, в сгустившихся вечерних сумерках раздался истошный вой сирены воздушной тревоги.

— Да вы тут, я гляжу, не скучаете, — хмыкнув, заметил Тимошенко.

— Сегодня «зелёные» раненько пожаловали, видать, ваш московский самолёт у них азарт пробудил, — увлекая маршала за рукав, поторопился упрятать дорогого гостя под свод крепкого блиндажа Карпин. — Товарищ маршал, нам бы лучше побыстрее схорониться, а то могут снарядные болванки и над головой просвистеть. Мы по воздушным мишеням шрапнельными зарядами не бьём, меткость зенитного огня отрабатываем.

— Вы что же, из пушек прямо по самолётам лупите?

— Когда мишень низко опустится, то из спаренных пулемётов очередями трассеров кромсаем, а пока на высоте кружит — из зенитных орудий болванками упражняемся скоростной стрельбе, — открывая дверь блиндажа, пожал плечами генерал и пояснил: — Самолёт притягивает на тросе планер к самому аэродрому и пускает фанерную мишень на циркуляцию по широкой спирали.

— По прицелам ночного видения целитесь?

— Нет, планер без мотора, и теплового пятна не даёт, — замотал головой Карпин. — Как только в ночной прицел увидим, что самолёт–тягач отвалил в сторону, начинаем шарить лучами прожекторов по небу.

— Разве самолёт в ночном небе так легко обнаруживается? — удивился Тимошенко, сразу вспомнив, что все истребители казаков оборудованы инфракрасными прицелами пассивного типа, не требующими подсветки.

— Намного легче, чем днём искать в бинокль, — закрывая дверь за спиной гостя, похвалил парагвайские «ночники» Карпин. — У светлого пятна от разогретого двигателя отличная контрастность на чёрном фоне.

— А наземная техника также заметна?

— С включённым двигателем — да, но вот холодное железо мало отличимо от фона.