— Зато и противник ничего не ведает об истинных возможностях нашей армии, — довольно улыбаясь, скрестил руки на груди парагвайский стратег. — По секрету скажу вам, товарищ маршал, что большинство ложных донесений в штаб РККА и в органы НКВД написано под мою диктовку. Думаю, в Москве достаточно шпионов, которые сигнализируют в Берлин и Токио о провале парагвайской авантюры. Спецслужбы охотно докладывают руководству то, во что лидерам государств хочется верить. А сказки про всевидящие дирижабли, самолёты и танки с приборами ночного видения, про телевидение и сверхдальнюю связь на театре боевых действий, ведь согласитесь, кажутся нереальным кошмаром.

— Вы так самоуверенны? — опешил от наглости казачьего генерала Тимошенко.

Генерал–лейтенант Карпин глянул прямо в глаза Народному комиссару обороны.

— Я уверен лишь в красноармейцах и командирах, из которых сформирована моя армия. По приказу товарища Сталина в интернациональную армию были отобраны самые верные советскому народу комсомольцы и коммунисты, а из парагвайских казаков на родину прибыли истинные патриоты и ветераны–большевики, проверенные временем и… лагерями. Обнаруженный мусор военная контрразведка успешно вычистила.

— Наслышан я о несчастных случаях, произошедших, якобы, в ходе учебных стрельб, — не одобряя террор, поморщился Тимошенко. — Только как теперь доказать виновность погибших?

— Специалисты парагвайской контрразведки работают не хуже коллег из НКВД, — усмехнулся Карпин. — А если будет недостаточно письменных показаний и магнитофонных записей от разоблачённых агентов, так ведь они все ещё живы и могут дать дополнительные сведения. Парагвайцы работают жёстко, но прагматично — «в расход» почём зря людей не пускают.

— Вы и моему штабу не доверяете? — хмуро глянул на плотно прикрытую тяжёлую дверь Тимошенко.

— Ваших спецов не проверяли, — пожал плечами Карпин. — Однако поостерегусь открывать им все секреты. Кое–какие сведения дадим, а разведка уж поглядит, где какая информация всплывёт.

— Будет подозрительно, если я в одиночку проведу инспекцию армии, — покачал головой Тимошенко.

— Армия большая, а времени мало, вот и придётся инспекторам разделиться, — развёл руками Карпин. — Политработники опросят личный состав, засланцы НКВД проверят доносы, технари оценят качество нового оружия и техники — всем будет, о чём доложить наверх. Однако всю целостность картины мы покажем только вам, Семён Константинович, и подкрепим киноматериалом, который вы сможете предоставить лично товарищу Сталину. А уж вождь решит, кого из генералитета следует ознакомить с каким секретным материалом. Кстати, чтобы инспекционный отчёт не выглядел кинопостановкой, товарищ Сталин сможет наблюдать за отдельными этапами полевых учений в режиме реального времени.

— Это как это?.. — отвисла челюсть у маршала.

— По телевизору глядеть, словно прямую телевизионную трансляцию футбольного матча, — усмехнулся, уж привыкший к парагвайским чудесам техники Фёдор. — В Асунсьоне десятки тысяч фанатов уже несколько лет так болеют за свои команды.

— Интересненько, — озадаченно озираясь по сторонам, попытался отыскать в тёмных углах скрытый объектив телекамеры, застигнутый врасплох, маршал. — И когда начнётся кино?

— Да, собственно говоря, первый сеанс уже час как идёт, — взглянув на циферблат командирских часов, ещё больше напугал парагвайский кудесник, но, заметив вытянувшееся лицо удручённого гостя, поспешил успокоить маршала: — Пока что проводится настройка канала телепередачи, согласовывается обратный радиоканал связи. К сожалению, в Кремле ещё не оборудована телестудия, нет мощной передающей станции, поэтому Сталин может наблюдать картинку на экране телевизора, лишь как простой зритель.