— Хорошо! Пусть будет воля Божья! — сказала Анжела после нескольких минут колебания. — Я согласна и благодарю тебя…

— Объясни же мне, что надо делать, и я пойду.

— О! Не сейчас.

— Почему?

— Тебе надо идти позже, когда наступит ночь.

При мысли о ночной прогулке Берта вздрогнула, но постаралась скрыть от матери свое волнение.

Госпожа Леруа продолжала:

— Слушай и хорошенько запомни мои слова: Рене живет на Королевской площади, в доме 24. Мы сами прежде жили в этом доме, но ты была тогда слишком мала, чтобы помнить… Его квартира на четвертом этаже, дверь направо, вот ключ.

И Анжела подала дочери ключ, принесенный Эженом.

— Продолжай, я запомнила… дверь направо, на площадке четвертого этажа.

— Надо выйти отсюда так, чтобы быть там между девятью и десятью часами… Подъезд запирают только в десять часов.

— Хорошо… Но если привратник меня остановит и спросит, к кому я иду?

— Рене предвидел это. Если тебя спросят, ты ответишь, что идешь на третий этаж к портному Ларбулье.

— Портной Ларбулье… Я не забуду!

— Если я не ошибаюсь, комната привратника далеко от лестницы, так что тебе, может быть, удастся пройти незамеченной…

— Дальше?

— Войдя в квартиру, ты зажжешь свечу и пройдешь в спальню. Там ты увидишь письменный стол.

— Ключ от него у вас?

— Нет, он в замке… Ты откроешь правый ящик и возьмешь в нем деньги, большой пакет, на котором увидишь надпись «Правосудие»!

— Правосудие! — повторила Берта, невольно вздрогнув. — Но что же потом?

— Это все.

— На если там есть еще какие-нибудь бумаги?

— Ты оставишь их там, запрешь снова письменный стол и поскорее вернешься домой, так как я буду ждать тебя с нетерпением и беспокойством.

— И этим мы избавим от большой опасности господина Рене?

— Да, моя милая крошка… Нам останется только благодарить Бога за его помощь. Но смотри же, будь осторожна!

— О! Не беспокойся, мама!

— Даже здесь надо тебе быть очень осторожной!

— Здесь? — повторила с удивлением Берта.

— Кажется, полиция следит за нами.

— Но почему же? Что мы сделали, чтобы навести на себя какие-нибудь подозрения?

— Ничего, конечно… Но человек, принесший письмо, сказал, что за нашим домом наблюдают полицейские агенты.

При этих словах матери Берта вдруг вспомнила о странном человеке, который несколько дней назад поселился у привратницы, выдавая себя за ее брата, и имел привычку забрасывать вопросами всех проходящих. Кроме того, она видела, как он не раз подолгу таинственно разговаривал с комиссионером, тоже недавно появившимся и всегда стоявшим перед окнами виноторговца.

Эти факты осветились теперь новым светом и показались ей очень подозрительными.

— Я думаю, что тебя не обманули, милая мама, — сказала она.

— Ты что-нибудь заметила?

— Заметила, да, но не понимала. Теперь я ясно вижу… Да, за нами следят. Полиции известно, что ты знаешь Рене Мулена. Она думает, верно, узнать через нас тайну, которую он не хотел выдать.

— Тогда, значит, все пропало! — прошептала в отчаянии госпожа Леруа.

— Не бойся ничего, теперь я предупреждена и сумею обмануть полицейских. Но вот что будет дурно: если дом на Королевской площади тоже окружен шпионами.

— Этого нечего опасаться. Рене пишет, что он отказался дать свой адрес.