— Слава Богу, письмо у вас! Оно поможет нам если не отомстить, так как закон тут бессилен, то, по крайней мере, очистить имя вашего отца и предать позору имена преступников.

— Да, — печально ответила Берта, — может быть, мы могли бы это сделать, если бы у нас было письмо…

— Его у вас нет? Что же с ним сталось, где оно?

— Его сожгли…

— Сожгли!… Кто?

— Два негодяя, которые проникли в вашу квартиру после меня с очевидной целью найти и уничтожить письмо.

— Значит, они знали о его существовании?

— Конечно, так как они прямо пошли к тому ящику, где оно лежало.

— Боже, что это значит? — прошептал Рене. — Я ровно ничего не понимаю… Объяснитесь… Говорите, умоляю вас.

И Берта прерывающимся голосом рассказала все.

— Двое мужчин… — прошептал Рене, — вошли и взяли письмо.

— Да, и повторяю вам, они, вероятно, знали, где его искать…

— Вы их не знаете?

— Нет.

— И никогда не видели?

— Никогда.

— Но могли бы их узнать?

— О! Да я узнаю их через десять лет… В особенности я запомнила того, который сжег письмо… Это, вероятно, сообщник писавшей.

— Вы думаете?

— Уверена… Слова, сказанные им, когда он сжег письмо, убеждают в этом. Он был бледен, взволнован и говорил: «Она! Она в Париже! И этот человек владел письмом… Если бы не случай, я бы погиб!»

— Да, — сказал Рене, немного подумав, — негодяй, должно быть, сообщник, но как он узнал, что письмо у меня?…

— Может быть, вы поймете, прочтя бумагу, которую он положил в конверт вместо сожженного письма.

— Бумагу?

— Да, которая, если бы я ее не взяла, сделала бы ваше осуждение неминуемым.

— Где она?

— Вот… Читайте!

Рене прочел и побледнел.

— Вы правы, меня судили бы не в исправительной полиции, а в высшей инстанции суда, как сообщника Орсини. Негодяи нуждались в моем осуждении, чтобы сделать меня бессильным и удалить от вашей матери. Они будут безжалостны, так как знают, что я владею их тайной, но где их искать? Они скрываются… И теперь у меня нет ничего, чтобы бороться с ними. Да!… Если только Жан Жеди…

— Жан Жеди?

— Я объясню вам после… Но прежде всего эта бумага может со временем превратиться в ужасное орудие против них… Я беру на себя спрятать ее в безопасном месте… Теперь мы предупреждены и будем благоразумны и осторожны.

Прежде всего надо заняться женщиной, о которой вы говорили. Как вы думаете, была она сообщницей?

— Конечно, нет. Судя по ее манерам и языку, она сумасшедшая.

— Сумасшедшая?

— Или похожа…

— Скажите, она блондинка уже не первой молодости, но еще очень красивая?

— Да… вы не ошиблись.

— Что она сказала?

— Я не могу точно повторить ее слова. Видя, что ваш стол обыскивают, она вскрикнула… Говорила какие-то бессвязные слова, постоянно повторялись слова «убийца» и «Брюнуа»…

— Брюнуа! Она говорила о Брюнуа! Это она… Название поразило меня, когда я видел ее в первый раз.

— Значит, вы ее знаете?

— Я знаю, что это сумасшедшая, живущая в одном доме со мной, со старухой, которая ее приютила. Теперь я уверен, что она попала в мою квартиру совершенно случайно…

— Не догадываетесь ли вы, почему один из тех людей так явно испугался ее появления?

— Он, без сомнения, узнал ее…

— И я так думаю… Он был перепуган не меньше меня, когда эта женщина крикнула ему: «Убийца!… Убийца!» Он тоже что-то говорил, но я не расслышала его слов.