Плантад отправился к набережной. Тефер пошел за ним, стараясь держаться в пятнадцати шагах.

Прошло около трех четвертей часа, пока Плантад добрался до монтрейльских дилижансов.

«Он отправляется в Баньоле, — подумал полицейский, — я буду там раньше него».

Он побежал на ближайшую станцию фиакров и велел ехать в Баньоле.

Был полдень, когда он достиг первых домов деревни.

Через полчаса пришел дилижанс из Парижа. Из него вышел Плантад, подошел к первому встречному, раскланялся, поговорил несколько секунд и пустился в путь.

Тефер отправился вслед за ним и увидел, как Плантад остановился у дверей Сервана, хозяина сгоревшего дома.

— Я так и думал, — прошептал он.

Серван сейчас же принял посетителя и с любезностью бульдога спросил, что ему надо.

Плантад решил идти прямо к цели. Он вынул свою карточку и показал ее озадаченному домохозяину, который сразу стал любезнее. Полицейские обладают привилегией пугать людей, которые ровно ни в чем не виноваты.

— К вашим услугам, сударь… — пробормотал Серван. — Я полагаю, что дело идет о пожаре на холме патронного завода?…

— Вы не ошиблись.

— Что же вы желаете знать по этому поводу?

— Вы не жили в доме?

— Нет. Я выстроил его для спекуляции, которая, к слову, совсем не удалась, и сдавал его внаем с мебелью…

— Он был сдан во время пожара?

— Да.

— Кому?

— Одному парижанину по имени Проспер Гоше.

Плантад записал имя в свою книжку.

— Он давно у вас жил?

— Только двое суток: 18 октября он заплатил за год вперед и получил ключи, а в ночь с 20-го на 21-е дом сгорел…

— А! — воскликнул Плантад, не в состоянии скрыть свою радость. — Я все угадал!… Все понял!… Они готовили преступление!…

— Преступление?… — с ужасом повторил Серван.

— Да, это бросается в глаза…

— Значит, то, что мне говорили вчера, правда… Мой дом действительно использовали для совершения преступления.

Плантад весь превратился в слух.

— Вам говорили это вчера?

— Да, но я отказывался верить…

— Кто говорил?

— Два господина.

— Ваши знакомые?

— Я их видел вчера в первый раз.

— Что же им было нужно?

— Сведения, как и вам.

— Относительно чего?

— Относительно Проспера Гоше, какого-то фиакра, о котором я ничего не слышал, и о молодой даме, которую отвезли в этом фиакре к моему жильцу…

Новый инспектор становился все внимательнее и внимательнее. С его точки зрения, эти двое, искавшие молодую женщину, могли быть сами преступники. Они, очевидно, хотели найти ее, чтобы убрать.

— Вы ответили на вопросы этих господ?

— Конечно, насколько мог…

— Что же вы им сказали?

— Истинную правду. Я ничего не знал про молодую даму, но так как такую нашли полумертвой в одной из каменоломен, то я посоветовал им обратиться к рабочим и узнать, не была ли эта та, которую они ищут.

— И они сделали это?

— Полагаю, что да.

— Как они выглядели?

— Очень приличные, лица честных людей. По моему мнению, они, вероятно, ее родные. У них был такой огорченный вид, что я даже растрогался. У младшего все время слезы стояли в глазах.

«Я ошибся… — подумал Плантад. — Это не преступники. Они не стали бы разыгрывать комедию огорчения перед таким глупцом… Тут, без сомнения, какая-нибудь семейная драма…»

Подумав, он продолжал:

— Вернемся к Просперу Гоше.