Но если герцог занимался Клодией Варни, то и она, со своей стороны, много думала о человеке, любовницей и сообщницей которого была некогда.

Она знала, что герцог живет на улице Святого Доминика, что бывший кутила превратился в самого серьезного и непогрешимого политического деятеля.

Впрочем, это было известно всем, а она хотела знать все о его домашней жизни и в особенности о его сыне.

Для этого Клодия обратилась в одно из сыскных агентств, очень дорогое, в агентство «Рош и Фюммель».

Фюммель потребовал вперед пятьдесят луидоров и три дня срока, чтобы посвятить ее в мельчайшие подробности жизни сенатора.

Для того чтобы преуспеть, Клодия должна была действовать очень осмотрительно. Ожидая с нетерпением донесения, она не оставалась бездеятельной.

Ее дом был устроен просто, но очень прилично и удобно, и она предполагала скоро начать принимать, так как привезла с собой из Лондона много рекомендательных писем в хорошие дома, где ее опыт, красота и прелесть ее дочери сразу привлекли к ней живейшую симпатию.

Для того чтобы вести хотя бы несколько месяцев светскую жизнь, средств Клодии было явно недостаточно. Она знала это, но нисколько не печалилась, так как достаточно только пожелать, чтобы неистощимая касса герцога де Латур-Водье открылась перед ней.

Она очень часто думала о своем свидании с герцогом, представляла его испуг.

Однажды утром, когда она только что встала из-за стола вместе с дочерью, лакей подал ей визитную карточку, на которой было написано: «Шевалье Сампер», а внизу прибавлено карандашом: «От Фюммеля».

— Проводите этого господина в гостиную, — сказала Клодия, — я сейчас приду туда.

Спустя несколько минут мистрисс Дик-Торн здоровалась с мужчиной лет сорока, высоким и худым, с самой незначительной наружностью, хотя одетым очень изящно.

— Итак, — сказала Клодия, чтобы начать разговор, — вы представитель агентства «Рош и Фюммель»?

— Да, сударыня, и патрон поручил мне ваше дело.

— Вы принесли мне справки?

— Конечно! Неужели вы думаете, что я решился бы явиться к вам с пустыми руками?

— Я вас слушаю.

— Мы начнем с герцога де Латур-Водье, — сказал он, садясь в кресло, указанное мистрисс Дик-Торн и вынимая из кармана записную книжку. — Я подумал, что прежде всего надо заняться его прошлым. Для человека, знающего жизнь, прошлое почти всегда объясняет настоящее. Прав ли я?

— Совершенно! — прошептала Дик-Торн. — Что же вы узнали? — прибавила она с беспокойством и любопытством.

— Ничего особенно предосудительного.

Клодия вздохнула свободнее.

— Но все-таки, вы знаете нечто, иначе не стали бы говорить об этом; что же вы узнали?

— Молодость герцога, который звался в то время маркизом де Латур-Водье, была крайне бурная. Он очень любил женщин и, кажется, был под абсолютным влиянием некоей Клодии Варни, женщины удивительной красоты, которая водила его за нос, пользовалась им для удовлетворения своих малейших капризов и вела его самым коротким путем к нищете и позору. Маркиз Жорж был совершенно разорен, когда смерть его старшего брата, очень кстати убитого на дуэли, доставила ему миллионы.

— Дальше? — спросила мистрисс Дик-Торн самым спокойным тоном.

— Больше я ничего не знаю.

— В таком случае, говорите о настоящем. Как велико состояние герцога?

— Наследство от брата вместе с наследством от деда его покойной жены должны давать ему более трехсот тысяч франков дохода.

— Недурное состояние! А что делает с ним герцог?

— Он даже не проживает всех своих доходов, хотя ведет роскошную жизнь.