Крофт насторожился.

— Мной?

— Я не думаю, Крофт, что из этого можно сделать серьезные выводы. И еще. Там, в подземелье, я вдруг начала засыпать, но Эрасмус все говорил и говорил. У него ведь очень необычный голос, ты заметил? А я слушала, слушала… Все было как во сне. И вдруг он спрашивает меня о тебе. И тогда я вдруг подумала о том, что все-таки это значит — быть загипнотизированной.

Крофт схватил ее за плечи.

— Что ты ему сказала?

— Успокойся, ничего. Я знала, что ты не задумываясь придушишь меня, если я скажу ему хоть слово. Уж поверь, стоило мне представить тебя разъяренным, сон как рукой сняло.

Крофт засмеялся.

— Сомневаюсь, что ты вообще могла бы предать меня, даже если бы и попыталась.

— Кто знает… У него такие глаза… Я все пыталась вспомнить, где я видела этот цвет. Если не забудешь, обрати внимание, они как вода в бассейне, когда включены подводные лампы. Так вот, я подумала о тебе и сразу же очнулась. Я сказала, что хотела бы выпить чаю со льдом, и мы пошли наверх. Конец. Честно говоря, я не думаю, что произошло что-либо серьезное. Однако, учитывая твою уникальную способность делать из мухи слона, я решила, что эта глупая история тебя очень заинтересует. Сначала я собиралась сразить тебя наповал названиями наиболее ценных книг из коллекции Глэдстоуна, однако это проклятое чувство сонливости помешало мне осуществить сей грандиозный план. И все же я кое-что запомнила.

Она быстро перечислила книги и их авторов.

— Интересно, — заметил Крофт, когда она закончила. — Акценты расставлены совершенно по-другому, однако представленные экземпляры не менее уникальны. Кажется, эта коллекция подобрана с большей тщательностью, чем коллекция Грейвса.

— Ты все еще думаешь, что Глэдстоун — Грейвс?

— Я просто печенкой чувствую, что это один и тот же человек. Однако все снова упирается в «Долину». Сегодня ночью я все-таки загляну в подземелье.

— Зачем?! — воскликнула Мерси.

— Понимаешь, в нем есть что-то страшное. Это ведь самое охраняемое место в доме. Ни Пикассо, ни Мондриан не охраняются так сильно, а они каждый стоят столько, сколько все книги, вместе взятые. И «Долина»— не ахти какая дорогая книга — отправляется на хранение именно в подземелье, не ставится на полку в гостиной, где у Глэдстоуна тоже не менее дорогие книги.

— Я думаю, ты преувеличиваешь важность этого подземелья, — задумчиво сказала Мерси.

— Ну да. И Глэдстоун тоже преувеличивает… его важность. Ты ему так и скажи: «Ваши книги не такие уж и ценные, чтобы запираться с ними в хранилище. Зачем вам это надо?» Посмотрим, что он тебе ответит… Подземелье похоже на крепость в крепости. Последнее убежище.

— Или тюрьма, — вздрогнула Мерси, вспомнив, какой маленькой ей показалась комната, когда Глэдстоун запер дверь.

— Да, — задумчиво согласился Крофт. — Крепость или тюрьма. Однако если Глэдстоун действительно Грейвс, ему на всякий случай нужен путь к отступлению. На этот раз он будет более осторожным, чем тогда.

— Если только это действительно Грейвс. А теперь расскажи мне, как тебе прогулка на вертолете? Изабель заигрывала с тобой?

Крофт чуть склонил голову набок.

— Как ты догадалась?

— Интуиция. Слава Богу, что завтра мы уезжаем. В следующий раз она бы предложила тебе отправиться в экспедицию на поиски какого-нибудь редчайшего дикого цветка. Что она тебе рассказала?

— О чем?

— О Глэдстоуне. Давай, Крофт. Я знаю, что ты полетел не только для того, чтобы болтать и веселиться с Изабель.