Я забрал у обезумевшей толпы право немедленной мести. В глазах гномов я перестал быть просто спасителем, сокрушившим багровую армию у ворот. Теперь я стал единственным источником закона и порядка в их собственном доме.

Безопасные зоны внутри Сигинтума стремительно заполнялись уставшими гномами.

Местным гномам разрешили вернуться в свои дома. Кроме, разумеется, тех, на кого указывали, как на пособников Тейла. Эти были арестованы и помещены в камеры, где недавно содержались все горожане.

А вот часть гномов, согнанных сюда насильно из остальной части Эсцерка, было решительно некуда девать. Мне срочно нужно устанавливать местную власть, пока бардак не стал врагом похлеще, чем тролли и гоблины.

Когда гоблины были изгнаны, а город взят под контроль, я направил свободные отряды разведки для сбора информации. На проверку уцелевших городских механизмов, продовольственных запасов и брошенных помещений.

Мне требовалась детальная картина материального ущерба для планирования следующих ходов.

Вся документация оккупантов, найденная в архивах жрецов, немедленно изымалась и передавалась штабным специалистам для анализа.

Лидеры общин, высшие чиновники и прочие боссы гномов постепенно нашлись.

Им разрешили пройти в центр города и собраться в одном из не пострадавших административных зданий.

Временный совет состоялся в каком-то церемониальном помещении, более подходящем для вручения наград и торжественных речей.

Но уж что было, тем и обойдёмся.

Я занял позицию у одного из высоченных окон. Противоположную стену плотно обступили лидеры эсцеркских кланов и высшие чиновники. Какие попали в плен, конечно. Они сохраняли заметную дистанцию. В их движениях отсутствовала расслабленность, никто не спешил переходить к торжественным благодарностям.

Гномы тяжело дышали, исподлобья изучая фигуру чужака в походной броне. Доспех Ньёрда я убрал, чтобы не пугать собравшихся.

Между нами располагался массивный гранитный стол. На его потёртой поверхности один из офицеров Хайцгруга постелил найденную тут же карту. Поскольку центр контролировал Первый полк, то занимался сопровождением этой «дипломатии» именно он.

Да, надо полагать, тот факт, что Хайцгруг и многие его бойцы — орки, добавлял напряжения ситуации.

Рядом со мной стоял, переминающийся с ноги на ногу, Тельхар. Его должность была настолько невелика, что буквально никто из руководителей страны (государственная форма была ближе всего к олигархической республике) Тельхара не знал.

И всё же они каким-то образом понимали, что он местный, но его статус был для них не понятен.

Спасённые пленники и бывшие каторжники не могли понять, кто я, кто я для них?

Они заметили, что на Палатах Совета, чём-то вроде местного парламента висит флаг Эсцерка, причём рядом с моим. Заметили, но обсуждать не спешили.

Они оценивали мои амбиции, пытаясь определить истинный статус Штатгаля. Для них грань между освободителем и новым хозяином горы оставалась слишком тонкой.

— Итак, я приветствую освобождённых жителей Сигинтума.

— И мы вас приветствуем, — хрипло ответил один из гномов. — Только не знаем, кого.

— Полагаю, вы догадались, что я Рос Голицын, генерал Штатгаля и герцог Газарии. Я вступил в войну, потому что ваша страна в лице этого эмиссара, — я указал на Тельхара, — обратилась за военной помощью и заключила союз с Газарией.

— Об этом мы ещё поговорим, — проворчал один из гномов. — Но в вашей армии полным-полно орков, а Вы… Вы не гном.

— Так уж вышло что мои папа и мама люди, вот и я вышел человек. Зато я «Гве-дхай-бригитт», — я постучал по наплечнику, на котором был продублирован знак. В обычной ситуации это производило мощное впечатление, но не сейчас.