Писарь, тоже из ветеранов, сидел за грубыми деревянным столам, перед ними лежали какие-то свитки и чернильница. На столе стояла кружка с чем-то крепким.

— Следующие! — рявкнул один из них, с лицом, похожим на обтесанный булыжник. — Имя, откуда сам, сколько лет, почему до сих не в армии⁉

Из толпы по очереди выдёргивали добровольцев. Некоторые упирались, им прописывали терапевтический пинок или зуботычину, и они шли, куда велено. Такие были не все, часть новобранцев вступала в пехотинцы охотно или под давлением обстоятельств.

Когда дошла моя очередь, я не стал сопротивляться и пошёл сам. Однако уже за столом, повинуясь внезапному порыву, или, скорее, привычке задавать глупые, но логичные вопросы, спросил:

— А медицинская комиссия будет? Ну, чтобы понять, кто годен к строевой, а кто нет? И есть ли у вас тут психолог? Мне кажется, он мне очень нужен.

Ветераны за столом на мгновение замерли, а потом разразились дружным, гортанным хохотом. Смех был такой, что, казалось, стены крепости задрожали. Больше всех смеялся ветеран, у которого не было уха и парочки пальцев на левой руке.

— Медицинская комиссия? — ответил писарь, вытирая слезы. — Если ты видишь нас, и у тебя есть уши, чтобы слышать приказы, руки, чтобы держать копьё и рот, чтобы жрать баланду — значит, годен! А вообще, шутка отменная.

Один из ветеранов взял мою левую руку и приложил к какому-то холодному, металлическому предмету. Я почувствовал легкий укол и жжение. Когда я убрал руку, на тыльной стороне предплечья проступил горящий оранжевым огнём знак, размером примерно в один квадратный сантиметр, который прямо на моих глазах побледнел и сделался невидимым.

Однако на неосознанном уровне чувствовал, что значок всё ещё там, просто не виден глазом. Выходит, это и есть магическая метка? Больше напоминает клеймо для жвачного скота.

— Метка Ордена, — буркнул ветеран. — Теперь ты один из нас, новичок. Если попытаешься сбежать — по метке тебя вычислят и повесят. Это если повезёт и поймают охотники за головами. Если рыцари отловят, то казнь будет медленная, торжественная и мучительная. Всё понятно?

Я кивнул. Надеюсь, в метке нет системы геопозиционирования. Сразу видно, что здесь всё по-серьёзному. Не зря студенты побаиваются армии. Конечно, это другая армия, но всё же… В институте тебя могут отчислить, а тут казнить. Ставки выросли многократно.

* * *

После клеймения, которое тут, вероятно, заменяло курс молодого бойца и присягу, нам под роспись (я видел, многие ставили крестик или калякали рисуночек) выдали по два сестерция на каждого. Типа — подъёмные для новобранцев. Причём, ехидно скалясь, со смешком заявили, что три из положенных «добровольцу» пяти сестерциев в самом начале получили наши сопровождающие.

Остальные новобранцы, получив свои монеты, тут же ринулись в местный кабак, который находился прямо на территории крепости. Оттуда уже доносились пьяные крики и песни, запахи дешевого пойла и перегара.

Очевидно, что наши сотоварищи собирались пропить свои монеты и нажраться дешевого пойла. Отпраздновать новую веху в своей жизни.

— Идиоты, — пробормотал Эрик, глядя на их суету. — Это всё, что у них есть, и они тут же это профукают. Никакой стратегии, никакого планирования.

Мы стояли в стороне, не желая присоединяться к этому балагану. Эрик, как всегда, был сосредоточен. Он постоянно слушал, что говорят ветераны, что обсуждают другие новобранцы. Он впитывал информацию, как губка.

— Я тут слышал, — сказал он, понизив голос, — что в замке есть шаман. Зовут Ярдиг. Старый, говорят, вредный и в целом чудак. Но он много знает о Кайенне, о магии, о местных обычаях. Предлагаю поговорить с ним.

Мой мозг, привыкший к поиску полезных НПС в играх, тут же одобрил идею.