Я стоял молча, с непроницаемым лицом, чувствуя на себе изучающий взгляд короля.

Хальдор слушал Воррина с явным скепсисом, время от времени прерывая его нетерпеливыми жестами. Когда Воррин закончил, король некоторое время молча разглядывал меня, словно диковинного зверя, а затем протянул своим скрипучим, старческим голосом:

— Человек… — он сделал многозначительную паузу, словно само это слово было для него чем-то из ряда вон выходящим. — И чем же ты, человек, можешь помочь моему народу? Народу гномов, который сражается в этих горах, под землей, испокон веков? Народу, который знает каждый камень, каждый туннель, каждую тень в этих бесконечных лабиринтах? Что ты можешь предложить нам, чего мы не знаем сами?

Его голос сочился усталостью и крайне плохо скрываемым пренебрежением. Я почувствовал, как внутри у меня начинает закипать мой фирменный сарказм, но сдержался. Сейчас не время и не место для острот.

— Мы, гномы, — продолжал Хальдор, не дожидаясь моего ответа и раздуваясь от собственной важности, — скоро сокрушим этих презренных орков! Это лишь временные трудности, небольшая заминка на пути к нашей вечной славе! Наш дух не сломлен, наши топоры остры, а наши сердца полны ярости!

Воррин, стоявший рядом, попытался осторожно возразить:

— Ваше величество, но война длится уже четыре года… Мы потеряли почти пять шестых наших исконных территорий, множество древних залов и богатейших шахт… Наши воины гибнут, а орки…

— Помолчи, Воррин! — грубо оборвал его король, недовольно отмахиваясь от старого друга, как от назойливой мухи. — Ты всегда был нытиком! Не смей сейчас сеять сомнения в сердцах моих подданных! Я лучше знаю, что происходит!

Он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал ещё более снисходительным.

— Тебе, человек, сколько лет? Двадцать? Двадцать пять? — не дожидаясь ответа, он ткнул себя пальцем в грудь. — А мне — двести девять! Двести девять лет мудрости и опыта! И я всё ещё крепок, как скала!

Он грохнул кулаком о подлокотник.

— Мне не нужны советы мальчишки, который не знает ни наших обычаев, ни нашей войны, ни нашей земли! Но… — он сделал еще одну театральную паузу, — раз уж ты носишь знак «Гве-дхай-бригитт», раз уж мои подданные считают тебя «Другом-Лучше-Гномов», я не могу просто так выгнать тебя. Можешь остаться в Алаторе. В качестве… наблюдателя. Смотри, учись, если сможешь. И да, — он хитро прищурился, явно надеясь выглядеть дружелюбным, — гномам всегда нужны деньги. На войну, на восстановление… Так что, если желаешь проявить свою дружбу, закупай наши товары. Поддержи нашу экономику. Это будет лучшей помощью от тебя и зачтётся тебе в будущем, когда наступят светлые времена!

Я слушал эту тираду с каменным лицом, стараясь не выдать ни единой эмоции.

Но вслух я, разумеется, ничего этого не сказал. Какой смысл? Разве что проверять терпение короля.

Аудиенция была окончена.

Король махнул рукой, давая понять, что мы свободны. Я молча поклонился и вместе с Воррином, который выглядел расстроенным и подавленным, покинул тронный зал.

«Ну что ж, — подумал я, выходя на более оживлённые улицы подземного города. — По крайней мере, теперь я знаю, с кем имею дело. Иллюзий по поводу „мудрого и дальновидного“ гномьего короля у меня больше нет. Но остаться здесь в качестве „наблюдателя“… может, это и не так уж плохо. Будет время осмотреться, собрать информацию, понять, что здесь на самом деле происходит. И, возможно, найти способ как-то повлиять на ситуацию. Если, конечно, этот старый болван не утащит всех своих подданных в пропасть раньше времени».

Судя по его словам «очень скоро», в будущем, как я уже начинал смутно догадываться, маячила какая-то большая военная авантюра, которую, без сомнения, уже вовсю готовил самонадеянный король Хальдор Второй Меднобород.