Ячейка специализировалась на подрыве государственных устоев, распространении коррупции и саботаже на мирах, имевших потенциальное, но не текущее стратегическое значение. Они не были целью выданного ей задания, но она сама их вычислила и занесла в списки целей. Такой подход до сих пор заставлял её чувствовать себя некомфортно.

     Ассассины храма Ванус обычно действовали удаленно, управляя событиями посредством изменения данных, что приводило к ликвидации цели. Дворянин убитый ревнивой любовницей, получившей доступ к явно откровенным пиктам, главы картелей, уничтоженные своими партнерами, обнаружившими факты хищений, город погубленный чумой, поскольку вакцина, способная его спасти, так никогда и не прибыла – всё это было ремеслом храма Ванус, и чаще всего исполнителю не требовалось видеть свою цель или сражаться с ней. Фактически братья и сестры Иаео по храму редко работали «в поле». Прямые методы являлись прерогативой других храмов, но иногда кто-то из членов храма Ванус назначался Вольным инфоцитом и становился исключением из правил. И это не было статусом, который легко воспринимался.

     Вольные инфоциты сами выбирали цели и сами их уничтожали. Как только они ликвидировали текущую цель, они начинали искать следующую, и так далее, убийство за убийством, пока с них не снимали статус Вольного. Смерть от рук Ванус обычно носила характер предопределенности и отстраненности, с которой ангел выполняет волю судьбы. Быть Вольным означало быть и глазами, которые смотрят, и рукой, которая убивает.

     Иаео получила статус Вольного инфоцита два года назад, и с тех пор убивала. Иногда она думала, что её статус сродни вирусу, который убил Талларн, множащийся и меняющийся, создающий бесконечную цепочку смертей. Она понимала необходимость подобных действий в условиях текущей войны, но ей всё равно это не нравилось. Здесь не хватало ясности.

     Она позволила себе подержать заполнявшее её восприятие убежища на краю своего сознания. Нет, ничего необычного не было, она не видела никаких изменений в макро моделях данных. Она сфокусировалась на штабе комплекса. Там было довольно людно. Со своей точки обзора она видела напряжение на лицах, тусклый свет наполнил морщины тенями. Никто не разговаривал. Она слышала шелест ткани, когда кто-то двигался. Штабные офицеры стояли, сгорбившись над сигнальной аппаратурой, в их остекленевших глазах застыла усталость. Она почти чувствовала напряжение в комнате. Оставалась пять минут до появления первых докладов о начале атаки на «Незримый лабиринт», а ещё через час командующие смогут сказать, одержали ли они победу, или потерпели поражение.

     Тем не менее, это будет поражение. Иаео уже это знала. Железные Воины были в курсе готовящейся атаки. Возможно, они были в курсе даже раньше тех лоялистов, которые сейчас выходили на рубежи атаки. Драме ещё только предстояло разыграться, но Иаео не сомневалась в своём прогнозе.

     Она попереключалась между точками наблюдения: залы сборов, пустые за исключением нескольких машин, слишком поврежденных, чтобы выйти на поверхность, жилые помещения, где спали несколько человек, укрывшись дырявыми одеялами, лифты центральной шахты комплекса. Ничего. Не было даже намека на то, что она была права. Но чувство не исчезало, оно зудело где-то на грани осознания. Где-то в этом комплексе был как минимум один из ключевых оперативников Альфа-легиона, и они знали о присутствии Иаео.