Но обо всем этом Мурашка узнал много времени спустя.

Потому что в тот день, когда они добрались до квартиры № 25, Мурашка огляделся и грустно сказал:

— Ну, вот вы и дома. А мне как быть?

Все задумались, и всем стало очень жалко Мурашку: и в самом деле — они-то дома, а как добраться домой Мурашке? Никита даже слезу смахнул и спросил:

— Мурашка, а может, ты с нами останешься жить?

Мурашка только вздохнул. И тут Тришка хлопнул себя по лбу:

— Постой, Мурашка! А сколько дней прошло, как ветер унес тебя из дому?

— Два, — сказал Мурашка. — Один день я на чердаке прожил, второй — на четвертом этаже. А на третий... Ну, третий — сегодня. А зачем тебе?

Тришка, не отвечая, присел у начерченных на полу классиков, примерился и пририсовал еще три квадратика.

Все смотрели: что это задумал Тришка? А Мурашка уже все понял и обрадованно сказал:

— Как же это я сам не догадался?

— Что не догадался? — недоуменно спросил Никита, а Ерошка, который тоже уже все понял, с завистью сказал:

— И как это у тебя, Тришка, получается, что ты всегда — первый?

Тришка задрал нос и сказал:

— Думать надо!

А Никита, и Джузеппе, и Марта наконец тоже все поняли. Марта вздохнула:

— Вот и расставаться приходится...

У Мурашки навернулись слезы, но он быстро справился, и все же, опасаясь разреветься, решил отправляться восвояси немедленно.

— Ну, что, ребята, до свиданья! Еще увидимся!

— До свиданья! — закричали все хором, и Мурашка прыгнул в первый квадрат, и сразу перебежал во второй, и в третий.

...Покачивалась былинка, на которой он только что устроился. Улитка, переползавшая тропку, едва доползла до середины. В ветвях тернового куста что-то зашелестело, листья громко зашуршали, по траве волнами пробежала дрожь. «Ветер», — подумал Мурашка. Да, это налетел ветер, но теперь Мурашка знал, что это вовсе не Синий Ветер, а обыкновенный, безымянный — тот самый, что сорвал его с былинки и понес навстречу небывалым приключениям. И тут до Мурашки дошло — он дома!

Сбежав с былинки, Мурашка помчался в Муравейник. Надо было немедленно написать Зучку письмо и рассказать о том удивительном, что случилось с ним, Мурашкой. То-то позавидует Зучок!

Мурашка не умел ходить медленно, и поэтому неудивительно, что всего через несколько минут он уже был дома. В Муравейнике, как обычно, кипела работа: что-то куда-то переносили, подметали коридоры, кормили малышей, и на Мурашку никто и внимания не обратил. Это-то как раз ему и было нужно.

Ну, во-первых, что за охота отвечать на расспросы: где был, что делал, почему не сказал и так далее — родители ведь умеют задавать вопросы, на которые трудно ответить... И второе: нужно было написать Зучку, а это за пять минут не сделаешь — хорошо, если хоть за полдня успеешь.

Мурашка нырнул в свою боковушку, и тут же с досадой услышал, что его зовут. Выглянув, он увидел незнакомого маленького мурашонка — в Муравейнике их полно, всех упомнить и не пробуй.

— Ну, чего тебе, козявка? — вспомнив, как его самого назвал ветер, спросил Мурашка.

Козявка прошепелявил:

— Там тебя жовут.

— Кто зовет?

— Не жнаю. Ждоровый такой. Пожови, говорит, Мурашку.

— Да где он? — не поняв, о ком идет речь, спросил Мурашка. — Ты толком объяснить можешь?

— Я и объяшняю — вожле куштика, жа Муравейником нашим.