— Где она? — спросил один качок.

Гоша оторопело развел руками и, подтянув трусы, дернул подбородком в сторону реки.

— Черт, — выругался второй качок и, на ходу доставая рацию, помчался к выходу.

Второй амбал задержался и задумчивым взглядом обвел шикарные апартаменты. В глазах его мелькнула смесь уважения и разочарования.

Гоша приосанился, упер руки в бока и совсем не грозно произнес:

— По какому праву?.. — На вопросительном знаке голос сорвался в петушиный фальцет.

— Твоя подружка кое-чего присвоила, приятель, — довольно мирно произнес амбал. — Она сказала, куда идет?

— Я сейчас милицию… — начал Гоша.

— Не надо милицию, — вздохнул амбал, — мы сами милиция. — Но удостоверения не показал и продолжил: — Она что-то говорила?

Гоша изобразил непонимание:

— Нет. Промчалась до балкона и сиганула вниз.

Амбал повздыхал немного и выдал напоследок:

— Если появится, пусть позвонит по этому телефону. — Он протянул визитку с единственной надписью, номером сотового телефона. — Это в ее же интересах…

В кармане амбала запищала рация, не двигаясь с места, он выслушал сообщение, помрачнел и, сухо кивнув хозяину, вышел.

Пришибленный событиями, Гоша запер дверь на все засовы, подумал, не напрягаясь, и поехал ко мне. Растерян он был настолько, что на автопилоте добрел до метро, только там вспомнил о машине, но, махнув на нее рукой, решил добираться общественным транспортом.

Выслушав краткий содержательный доклад, я поерзала попой на жесткой скамейке и, не снимая кепки с лица, попросила:

— Игорек, милый, сейчас сосредоточься и вспомни в деталях и интонациях весь Алискин бред…

Запинаясь и довольно удачно пародируя манеру Фоминой, Гоша произнес:

— Понтяра, дуй к Боткиной… скажи… денег нет… все плохо… пусть ляжет в тину и не дышит. Иначе плясать канкан… будем на сцене… Скоро ты ей принесешь медведя, я за ним приду… Все. Надя, какой канкан?! Какой медведь?!

— Одноглазый, — буркнула я и задумалась. Но недолго. Под моей головой нервно дернулось колено, я сладко потянулась, сдернула кепи и попросила: — Поцелуй меня, Гошик.

Понятовский склонился над моим лицом, уронил на него очки, метко попав в левый глаз, и поцелуя не получилось.

— Пошли пообедаем где-нибудь, — вздохнула я и встала.

Медленно бредя по липовой аллее, я прижималась к Гошиному плечу и грустила о том, что нельзя подставить исходные данные в формулу и математическим путем вывести итог. Я хорошо знала свою бесшабашную подругу — в краткой бредовой речи она передала через Понятовского всю необходимую информацию. Но нельзя же поставить на место игрека «канкан на сцене», иксом обозначить принесенного Гошей медведя, а «деньги» подвести под зет?! Проще получается с неизвестным «канкан» — это Алискин похоронный марш и сигнал тревоги. Но я и без того знала, что дело дрянь.

И как она лишилась денег?! Но осталась жива и на свободе…

Кассета и деньги лежали в Алискиной торбе, с которой подруга уехала в Питер. Денег нет, но за Фоминой продолжается охота. Почему?

— Гош, у Алисы какая-нибудь сумка была?

— Нет.

— А куртка с большими карманами?

— Нет. Футболка и обтягивающие джинсы. Пустая информация. Сумку Алиска могла оставить в другом месте.

Хотя… скорее всего, ее вообще нет.

— Как думаешь, где Алиса может быть? Гоша нахмурился:

— Надежда, по-моему, Фомина четко дала понять: меня не ищи, ляг в тину и не дыши.