Только одно не учел Паскевич, организуя охрану, – любовь охранников к пиву. Ту самую, непобедимую.

Изучению привычек и вкусов охранников, которые оставались на дежурстве в особняке этой ночью, Кама посвятил целый день. Результатом стала доставка бочонка из старинной пивоварни Falken, для чего Кама специально посылал Якова в Шаффхаузен. Бочонок сопровождался запиской, в которой дядя начальника охраны поздравлял племянника с помолвкой и грядущей свадьбой. Дядя, помолвка – все было настоящим, что еще раз подтверждало особую ценность Якова в качестве организатора подобного рода штучек.

Единственным тонким моментом была недостаточная уверенность в том, что начальник охраны захочет делиться пивом с остальными.

На этот случай у Камы были заготовлены свои штучки, не уступавшие по казуистике тем, что придумывал Яков.

Ночь была лунной, и Кама, выжидавший, когда можно будет начать работу, не скучал. Рисунок созвездий всегда вызывал в нем священный трепет и рождал мысли о величии вселенной.

На этот раз, правда, в мысли о глобальном вмешались те, которые он обычно гнал от себя, когда работал. Эти мысли всегда были связаны с Анной и только с Анной. Разумеется, выбить себя из колеи он им не позволял, но дыхание иногда все же сбивалось. А это было плохо.

Вот и сейчас, глядя на звездное небо, в созвездии Лебедя между Денебом и Альбирео он умудрился увидеть ее лицо с завитушкой волос у виска.

Это было настолько глупо, что Кама чертыхнулся про себя.

Нашел время!

Наконец он счел, что пора.

Его дальнейшие действия были стремительными и продуманными вплоть до того, как он оказался перед сейфом в кабинете Паскевича.

С этого момента следовало действовать иначе.

Вскрытие сейфа не терпит суеты.

Выравнивая дыхание, Кама сосчитал до пяти и принялся за дело.

Отворяя тяжелую дверцу, он не переставал прислушиваться к звукам, доносящимся из коридора. Оценить степень безопасности немного мешал храп одного из охранников, сидевшего справа от кабинета, и Кама решил, что уходить будет именно в эту сторону: храп заглушит любые звуки.

То, за чем он охотился, лежало на верхней полке. Раскрыв папку, Кама проверил содержимое. Все так. Чертежи и документация. На нижней полке стояла шкатулка. Открыв, Кама полюбовался чудесным гарнитуром из изумрудов и бриллиантов и хотел уже закрыть ее, как вдруг заметил выглядывающие из-под бархата, которым было выстлано дно, фотографии.

Осторожно достав снимки, он вгляделся в то, что на них изображено, и обрадовался нежданной добыче.

Когда Паскевич начнет метать икру в поисках пропавших документов, эти фотографии станут залогом того, что поиски он направит вовсе не в ту сторону, в какую следовало.

Свою добычу Кама спрятал под одежду.

Чем ближе к телу, тем целей.

Уже у самой двери он на несколько минут застыл, сверяя свои ощущения с тем, что предполагалось увидеть снаружи, и выскользнул из кабинета. Все было именно так, как он предполагал.

Отличное все-таки пиво варит Falken.

Через два дня, заехав по пути в Страсбург и Нанси, он вернулся в Париж, где его уже ждал Яков и еще один верный друг – Джокер. Хотя, пес, кажется, ждал встречи гораздо меньше.

Причина выяснилась довольно скоро. Озабоченный Яков сообщил имя – Шарлотта.

– Она хотя бы басендж? – поинтересовался Кама.

– Шпиц, – коротко ответил Яков.

– Ну это уж… – растерялся Егер. – Я понимаю, доберман. Или, на худой конец, бульдог. Но шпиц! Еще левретку бы подцепил. Ты убеждать пробовал?

– Хамит.

– На хлеб и воду Казанову.

У Якова сразу сделалось скучное лицо.

– Ладно, – сказал Кама. – Поговорю с ним.

Меры воспитательного воздействия дали неожиданный результат: Джокер пропал на целых два дня.