Клементина на секунду прервала свой монолог, но потом продолжила:

– Ты, наверное, думаешь, что причиной всего – мои детские годы, проведенные без родительской любви? Отчасти – да. Однако только отчасти. Да, родители откупались от меня дорогими подарками и поездками на фешенебельные курорты. Правда, Алевтина любила меня и, насколько могла, заменяла безусловную родительскую любовь. Однако, по большому счету, дело все-таки не в них. Я сама являюсь причиной того, кем я стала. Можно сказать, что я сделала себя сама.

Я ощутила, как за моим плечом затих Вячеслав. Шепнул тихонько:

– Наши на подходе.

Кивнула и продолжила переговоры:

– Но для чего вы совершали такие жестокие вещи? С Маргаритой Калашниковой, в частности? – спросила я.

– Она расплатилась за то, что перешла мне дорогу еще тогда, когда мы вместе занимались в спортивном клубе, – ответила Клементина. – К тому же это был очень удобный случай получить наконец свободу от родительского диктата. Очень удачно я встретила ее в поезде. Удачно для себя, я имею в виду. Более того, я ведь побывала на собственных похоронах, представляете? Очень мне хотелось посмотреть, как там мои родители без меня поживают. А еще и почувствовать себя исключительной. Ведь не каждый может устроить такое занимательное шоу.

«Какой же надо быть… – даже слово подходящее на ум не приходит, – чтобы так бесстрастно наблюдать, как горюют родители? – подумала я. – Как же можно было так поступить?»

– А родители-то чем вам помешали? – спросила я. – Василий Юрьевич вас очень любил.

– Против папы я ничего не имела. А вот маман… Нет, сначала я ничего такого не планировала. Но когда узнала, что они удочерили девчонку из детского дома, то… Тем более что идея-то это была как раз мамочкина, папа был против, как потом выяснилось. У меня тогда все внутри перевернулось. Это что же значит? А значит это то, что я свою маму не устраивала как дочь. Впрочем, я и раньше это знала, а точнее, чувствовала. Да, только папа меня и любил безусловной любовью, как это и должно было быть. А полагается безусловной любовью любить обоим родителям. А тут я еще узнала, что родители составили завещание на эту приемную дочурку. Тогда я решила одним махом убить двух зайцев: и с мамочкой родной рассчитаться, и Катьку сделать соучастницей. Чтобы не рыпалась, а послушно исполняла все, что я скажу.

«Получается, что убийство Кристины Веретенниковой было совершено и из меркантильных соображений, и с целью отомстить. Вот так два порока соединились в одно целое», – подумала я.

Клементина снова замолчала. Я решила воспользоваться этой паузой и сказала:

– Послушайте, Клементина, лучше бы вам сдаться полиции. Добровольное признание облегчит вашу участь. Подумайте сами, ну куда вы денетесь из этой квартиры?

– Да замолчи ты! – неожиданно разозлилась Веретенникова. – Без тебя соображу, что мне делать. Думаешь, я не знаю, что вы предпринимаете для того, чтобы поймать меня? И что же? Вы окружили меня со всех сторон, но у вас же ничего не получается. Разве не так? Так.