Сара немного помолчала, грустно улыбаясь каким-то своим мыслям, потом продолжила свой рассказ:

– Ваш отец уговорил Айду переехать вместе с ним из Лондона в маленький городок, где он родился. Там ему в наследство от отца достался дом. Вначале Айда колебалась, потому что городок этот находился, как она считала, в опасной близости от Руквуда. Она боялась, что, несмотря на пролетевшие годы, ее могут узнать, но сказать об этом вашему отцу не могла, поскольку он ничего не знал о ее прошлом. Короче говоря, ваша мама уехала с вашим отцом и потом повсюду следовала за ним, как когда-то за своей лучшей подругой Эммелиной.

Я попыталась представить своего отца, который не был бы раздражен или, напротив, холодно безразличен. Но у меня ничего не получилось.

– И вы так и не нашли ее, даже тогда? – спросила Айви.

– Хотела, но не смогла, – ответила Сара. – Не смогла – потому что этого не желала Айда. В письмах она клятвенно просила меня держаться от нее как можно дальше до тех пор, пока жив директор. Она боялась, что Бартоломью узнает меня и начнет преследовать, потому что мы с сестрой связаны друг с другом. Что будет давить на меня, пока я не скажу, где находится Айда. Я знала, что сестра живет где-то неподалеку от Руквуда, но где именно… В конце концов, я должна была с пониманием относиться к пожеланиям сестры.

– А письма? – спросила я. – В них нельзя было найти какой-то ключ, подсказку?

– Таких просчетов моя сестра никогда не допускала, – усмехнулась тетя. – Каждое письмо она посылала из какого-то нового места, поэтому определить что-либо по почтовым штемпелям было невозможно. Айда терпеть не могла ложь, однако ей приходилось обманывать вашего отца, оставаясь Эммелиной. Спустя столько времени она уже просто не могла вот так взять и рассказать ему свою истинную историю, понимаете? А я… Мне оставалось лишь всю жизнь дожидаться смерти мистера Бартоломью. Сама я тоже поселилась в Фэрбенке неспроста, все надеялась, что когда-нибудь столкнусь с сестрой. Совершенно случайно, на улице… – Здесь голос Сары задрожал.

Айви вытащила из кармана носовой платок, протянула его тете.

– Спасибо, – прошептала Сара.

Несколько минут мы сидели молча, погрузившись в прошлое. Я думала, что Сара уже сказала все, что знала о нашей маме, но она, к моему удивлению, заговорила вновь:

– Когда перестали приходить письма, я поначалу не очень волновалась. Сама писать Айде я не могла, она же писала нерегулярно и могла надолго замолчать. Но когда писем не было целый год, я испугалась, что с сестрой случилось что-то нехорошее. Очень больно, когда умирает близкий тебе человек, но состояние, в которое я медленно погружалась, было ужаснее известия о смерти.

– Ужаснее? – удивилась я.

Большие, полные слез глаза Сары смотрели прямо на меня.

– Думать о том, что Айда умерла, было ужасно, но еще ужаснее было представить, что она забыла меня. Отказалась от меня. Бросила совершенно одну в этом мире.

Тут уж и у меня в глазах все помутнело и начало расплываться от слез.

– Но вы здесь, – сказала тетя Сара, крепко сжав в одной руке мою ладонь, а в другой ладонь Айви. – И ваши имена…

По моей правой щеке скатилась слеза. Я взглянула на Айви. У нее тоже скатилась слеза – по левой щеке. Зеркальные близнецы, что тут скажешь!

– Она назвала вас Скарлет и Айви, – сказала Сара, уже не пытаясь сдержать слезы. – А мы с ней были Сара и Айда.