Сара вытащила на свет перевязанную красной ленточкой пачку пожелтевших писем и вернулась к нам.

– Что в них написано? – жадно спросила Айви.

Сара задумчиво провела пальцем по ребру пачки и негромко заговорила:

– Айда попыталась выступить против директора… Нет, это слишком слабо сказано. Она набросилась на него физически, пыталась выцарапать ему глаза, кричала, что знает обо всем, что он сделал. Директор, разумеется, был сильнее и атаку эту отбил, а затем пригрозил, что сотрет ее в порошок, если она хотя бы одним словом обмолвится об этом кому-нибудь. Она вырвалась от него и убежала… Убежала, зная, что пути назад для нее больше нет. Вновь столкнуться лицом к лицу с Бартоломью? Пойти в полицию? Но кому там скорее поверят – какой-то девчонке или уважаемому директору прославленной школы?

Я крепче стиснула руку Айви. Наша мама… Я была в ужасе оттого, что она оказалась в такой ситуации. Я была готова заплакать оттого, что она не смогла победить. Но еще я испытывала и гордость за нас – ведь спустя столько лет мы все-таки сумели добыть эту победу. В честь нашей мамы. В память о ней.

– Итак, Айда ударилась в бега, – кивнула внимательно слушавшая историю нашей мамы Ариадна. – С этим все ясно. Но зачем она взяла себе имя своей умершей подруги? Этого я совершенно не понимаю. Зачем Айде нужно было превращаться в Эммелину?

– Все было не совсем так и на самом деле гораздо проще, – ответила Сара. – Айда писала мне, что проделала этот трюк в Лондоне, когда искала работу и надеялась устроиться куда-нибудь прислугой. Но когда она пришла по объявлению в один богатый дом и там спросили, как ее зовут, она вдруг поняла, что не может назвать свое настоящее имя, если не хочет, чтобы по нему ее могли узнать и найти. Тот же мерзавец Бартоломью прежде всего. И она назвала имя, которое постоянно крутилось у нее в голове, – Сара покопалась в связке писем и вытащила одно из них. – Вот это письмо. Закончилось все тем, что прислугой в дом ее взяли, но как Эммелину Эйдель, и под этим именем Айда прожила всю оставшуюся жизнь.

– То есть она прикинулась своей умершей подругой? – переспросила я. Мне было трудно, невозможно поверить, что наша мама фактически проделала то же самое, что и Айви, когда целый семестр прикидывалась мной в Руквуде. История и в самом деле повторяется.

– Да, – сказала Сара и стала рассказывать дальше. – В Лондоне Айда прожила несколько лет. Изредка я получала от нее письма, но всегда без обратного адреса. Айда умоляла меня не говорить нашим родителям, где она. Не хотела, чтобы они вернули ее домой.

– Здесь мама, пожалуй, была права, – заметила я. – Родителям ни в коем случае нельзя верить.

– А вот я люблю своих родителей, – вставила Ариадна, но я пропустила ее слова мимо ушей.

– Ну, насколько Айда была права насчет родителей, я не знаю, – хмыкнула Сара. – К сожалению, все важные решения в жизни нам приходится принимать на свой страх и риск… Да, теперь о ваших родителях… точнее, о вашем отце… Айда познакомилась с ним в Лондоне, во время какого-то праздника, который был устроен в доме того богатого джентльмена, у которого она служила. Поначалу никакого интереса они друг к другу не проявили. Думаю, что тогда ваш будущий отец сильно раздражал вашу маму, и больше ничего.

Я усмехнулась. Эту ситуацию я очень даже хорошо могла себе представить.

– А спустя какое-то время страсть охватила их обоих – быстро и неожиданно. Так при сильном ветре загорается сарай с сеном. Я, конечно, никогда не видела вашего отца, но Айда писала о нем так восторженно, с таким обожанием! Знаете, ваша мама была одной из тех немногих женщин, которые если уж влюбляются, то навсегда.