Дискуссия относительно телешоу заняла пять минут: он убедил ее остаться.

— Я сформулирую закон, — пообещал ей Барри, когда они сидели у огня в ее гостиной, наблюдая, как капли дождя сильно барабанят по веранде. — Я скажу ему, что он должен делать в точности то, что ты говоришь. Человек может быть таким тупицей.

Затем они перешли к светской беседе; Барри постоянно наполнял их бокалы.

Линда пыталась расслабиться, заставляла себя улыбаться, слушать и смеяться время от времени. И она позволила шампанскому выполнить за нее часть работы. В конце концов она решила, сбросив туфли и скрестив под собой ноги, Барри Грин — привлекательный мужчина. И он вел себя естественно, несмотря на свою власть. Он никогда не хвастался, не кичился и не высказывался высокомерно об этом; Барри пользовался своей властью спокойно. Линда находила это привлекательным.

Он также был забавным.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о своем кузене Эйбе? — спросил он, когда шампанское закончилось и он вернулся с кухни с бутылкой вина Линды. Он присоединился к ней на диване и снова наполнил их бокалы. — Эйб ехал на поезде «Амтрак» через всю страну, у него было место в пульмановском вагоне. Однажды ночью он пытался заснуть на верхней полке и все время слышал, как женщина на нижней полке постоянно говорит: «О, как хочется пить, пить». И из-за нее Эйб не мог заснуть. Поэтому он спустился вниз по лестнице, прошел в конец вагона к резервуару питьевой воды, наполнил бумажный стаканчик, пришел с ним обратно и сунул его между занавесками нижней полки. Затем он поднялся наверх, улегся поудобнее и только собрался спать, когда снизу послышался голос: «О, как же хотелось пить, пить».

Линда смеялась и пила вино. Она заметила, что больше не хочет есть; стейку предстояло отправиться в морозилку.

— Да, — сказал Барри мягко, осматриваясь вокруг. — Хорошенькое местечко у тебя здесь. Готов держать пари, ты заплатила за него кругленькую сумму.

— Примерно так. Я чувствую, что мне повезло заполучить его.

— Ты можешь просить за него миллион, и его купят прежде, чем ты успеешь повесить табличку «Продается».

— Утес медленно разрушается. Никого это, похоже, не заботит. Однажды все дома, расположенные здесь, поплывут к Гавайям.

— Ты была когда-нибудь на Гавайях?

— Я проходила там интернатуру в больнице «Грейт Виктория» в Гонолулу.

— Что же заставило тебя решиться стать хирургом?

Видения начали сменяться одно за другим перед внутренним взором Линды — операционные и хирурги, болезненность пересаженных участков кожи и эксперты, пытающиеся восстановить ее после несчастного случая, когда она была ребенком.

— Я думаю, хотела доказать, что могу делать это. Мне так кажется. Моя лучшая подруга — педиатр. Она хотела быть патологом, но уступила давлению семьи и увещеваниям преподавателей медицины. Студентам женского пола, изучающим медицину, настоятельно рекомендуют осваивать так называемые «женские» специализации — гинекология, дерматология, семейный врач.

— В наше время?

Она засмеялась.

— В наше время. Женщины-врачи все еще испытывают на себе сильное давление, несмотря на рост сознания за прошедшие два десятилетия.

— Я помню, как-то моему сыну нужно было пойти к физиотерапевту в летнем лагере. Ему было двенадцать, и когда он обнаружил, что доктор был женщиной, то отказался идти.