— Я не знала, что ты женат.

— Я не женат. Мы развелись десять лет назад.

— Я тоже разведена.

— Что случилось?

— У нас ничего не получилось.

Они замолчали. Линда смотрела на огонь в камине, в то время как Барри не сводил глаз с нее.

— Я не могу поверить, что ты одинока, — сказал он мягко. — Такая красивая женщина, как ты.

Она обернулась и посмотрела на него. Ей нравилось, как отблески пламени играют на его лице.

— Сейчас я не одна, не так ли?

Он протянул руку и коснулся ее.

— Нет. Ты не одна.

Линда улыбнулась. Она чувствовала тепло и заботу. Дождь так сильно барабанил по крыше, что это звучание походило на глухой рев. Океан вспенивался, заставляя ее дом дрожать. Мир снаружи был холодным и враждебным, но гостиная Линды была уютной, безопасной и заполненной золотым жаром.

Барри придвинулся поближе. Когда он начал целовать ее, это не было поспешно или сексуально, но медленно, нежно, как будто это было все, что он хотел сделать. Но, конечно, это было не все. Вскоре его рука оказалась под ее блузкой; ее руки обвили его шею. Она чувствовала, что все хорошо и правильно; она действительно хотела его.

— Давай пойдем в спальню, — прошептал он.

Приходящая служанка Линды разобрала постель для сна, она всегда так делала, когда доктор Маркус приходила домой после наступления темноты. Так что все выглядело так, будто Линда ожидала этого. Барри почувствовал возбуждение. Его поцелуи стали настойчивыми. Его руки двигались быстро и целенаправленно.

— Подожди, — сказала Линда. Она встала с кровати и выключила верхний свет.

Он подошел к ней сзади, его руки скользнули к ее груди, и он поцеловал ее в шею. Она чувствовала, что начала напрягаться, отстранилась и пошла к раздвижной стеклянной двери, чтобы опустить занавеси и закрыть свет, струящийся от фонаря на веранде. Спальня погрузилась в темноту. Она позволила Барри обнять себя, поцеловала его и прижалась к нему.

А затем они поспешно раздевались.

Но, когда ее слаксы оказались на полу и она осталась в одних трусиках, Линда поняла, что свет из ванной все еще слегка освещает спальню. Она отошла от Барри и закрыла дверь. Теперь они были в полной темноте, и Барри не мог найти ее.

— Эй, — сказал он мягко. — Нам нужно немного света.

— Мне так больше нравится, — сказала она, ложась на кровать. Теперь она смогла снять трусики, теперь, когда он не мог видеть ее, теперь, когда она была в полной безопасности. Это был единственный способ, при котором она могла заниматься любовью, — полная темнота. Это было то, к чему Линда привыкла. Она знала свою спальню наизусть. Она знала, где все стоит — кровать, кресло, тумбочка с телевизором.

А Барри не знал.

Линда услышала глухой звук, а затем голос Барри:

— О! Проклятье! Мой палец!

Она села и потянулась к нему.

— Сюда…

— Прости, дорогая, — сказал он, — но мне все же нужно немного света.

И прежде, чем Линда смогла остановить его, она услышала щелкающий звук выключателя, и спальню затопил свет.

Она вскрикнула и натянула на себя одеяло.

— Вот ты где, — сказал он, улыбаясь и хромая по направлению к кровати. Но, когда он попытался обнять ее, Линда напряглась.