Двери лифта медленно разъехались в стороны, Джек зашел в кабину и повернулся лицом к холлу. Никто из находившихся там людей не обращал на него ни малейшего внимания. Двери стали закрываться, и Джек улыбнулся. Сотрудники Эйприл умели на высшем уровне обслужить клиента, но, что самое главное, — были тактичны.

Приехав на последний этаж, Джек направился по коридору к кабинету Эйприл, о расположении которого сделал вывод по его светящимся окнам еще на улице. Открыв заскрипевшую дверь, он зашел в приемную. Слава Богу, что у служащих Эйприл не было склонности их начальницы — работать день и ночь. Проскользнув мимо пустого стола секретарши, он подошел к приоткрытой двери кабинета и заглянул в него.

Он думал, что она будет сидеть за столом, склонив свою темноволосую голову над кипой бумаг. Но представшая его глазам картина заставила его замереть и затаить дыхание.

Она стояла к нему спиной, повернувшись лицом к огромному окну, находившемуся за столом. Ее шелковое цвета золотистой карамели платье оставляло спину полностью открытой. Его взгляд заскользил вниз по чувственной ложбинке между лопатками, по тонкой линии позвоночника и остановился на секунду на узком золотом ремешке, стягивающем ее талию, плавно переходившую в округлые бедра, контуры которых лишь угадывались за спинкой стула. Сердце Джека учащенно забилось, когда Эйприл переступила с ноги на ногу и едва слышно вздохнула.

Его рука тотчас же поднялась и стала машинально нащупывать на груди фотоаппарат, которого не было. Желание навсегда оставить на пленке очарование этого момента было настолько сильным, что Джеку пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы от досады не ударить рукой по дверному косяку.

Итак, ему еще раз за сегодняшний день удалось сдержаться. И снова он пропустил через себя разряд электрического тока, взбудораживший его тело, парализовавший его мозг, что случалось каждый раз, когда он видел ее. Он смотрел на ее спину и чувствовал безумное желание провести кончиком языка по всей выпуклой линии ее позвоночника. А потом найти под платьем ее грудь. Каждый мускул его тела напрягся, когда он почти физически ощутил эти маленькие груди в своих больших ладонях и подумал о том, как они выглядят и какие на вкус.

Должно быть, он выдал свое присутствие каким-то звуком — Эйприл резко обернулась и прижала руку к тому самому месту, до которого он только что дотрагивался в своем воображении.

— Джек! Ты до смерти меня напутал.

Секунду назад она находилась где-то за миллионы миль отсюда, но испуганное выражение ее лица давало понять, что ее мысли были не о нем. Джек быстро отвел взгляд от ее руки, сжимавшей тонкую шелковую ткань на груди, не стянутой бюстгальтером.

Ему потребовалось еще несколько секунд, чтобы вновь обрести дар речи.

— Извини, — скорее прохрипел, чем сказал он.

Эйприл ничего не ответила. Просто стояла и внимательно смотрела на него. Он тоже не сводил с нее глаз. Она медленно опустила руку, когда заметила, что он перевел взгляд на ее грудь.

Как ему хотелось, чтобы впереди платье было вырезано так же глубоко, как и сзади. Но собранный складками шелк, пристроченный к полоске ткани, застегивающейся на шее, свободно ниспадал на грудь, полностью закрывая ее и не позволяя ему увидеть, билось ли ее сердце так же быстро, как и его. Тем не менее ему никак не удавалось оторвать глаз от тонкой грациозной шеи и заглянуть в ее глаза.

Когда он, наконец, справился с собой и посмотрел ей в лицо, выражение испуга и удивления на котором сменилось выражением откровенного, требовательного желания, его колени предательски задрожали.