Непроизвольным движением руки он приподнял ведерко.

— Проголодалась?

Она даже не взглянула на его ведерко.

— Просто умираю от голода.

Джек вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

Глава 6

— Что ты делаешь здесь так поздно? — спросила Эйприл волнующим грудным голосом.

— Я мог бы задать тебе тот же самый вопрос. Но я не стану этого делать. — Джек подошел к ее рабочему столу и поставил ведерко на один из стульев. Эйприл оставалась неподвижна. — Я же говорил тебе, что зайду вечером. Неужели ты и правда не ожидала меня увидеть?

До этого момента Эйприл из упрямства не сознавалась себе, что всем своим существом она молила Бога, чтобы Джек нашел ее здесь. Что именно поэтому она так долго не уходила из кабинета. Теперь же, когда он стоял всего в двух шагах, она чувствовала, как сильно ее тело волновало его присутствие. Отрицать это было абсолютно бессмысленно.

— Ожидала, да, ожидала.

Джек стал обходить стол. В последнюю секунду Эйприл вдруг повернулась лицом к окну, испугавшись, что может сделать сейчас какую-нибудь глупость. Например, прижать свои груди к его твердой мускулистой груди и бесстыдно потереться ими о нее, чтобы ощутить, как гладит кожу нежная шелковистая ткань ее платья.

Она почувствовала его теплое дыхание на своей шее, когда он подошел и стал сзади, и замерла, с трудом сдерживая в себе крик от неистового желания, накалявшего все ее тело, и понимая, что еще секунда — и она действительно закричит, если он не дотронется до нее. Ну сделай это. Прямо сейчас.

— Джек? — едва слышным хрипловатым звуком из ее груди прозвучало его имя.

— Чего ты хочешь, Эйприл?

Единственным ответом, единственной реакцией, на которую сейчас хватило сил у ее тела, была волна дрожи, пробежавшая от шеи вниз по позвоночнику к ногам. Потом она услышала шорох одежды и вслед за этим щелчок, после чего комната погрузилась в темноту. Луна тотчас же пробралась в нее сквозь щели жалюзи своими пальцами, таинственно и причудливо осветив предметы.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?

Теплое дыхание Джека тронуло кожу возле ее уха. Она кивнула.

— Ты понимаешь, что ты действуешь на меня, как никакая другая женщина? Я восхищаюсь тобой, твоим самообладанием, твоей чувственностью. Даже в тот день, когда я приехал сюда полуживой от усталости, ты сумела завести меня.

Слова Джека были такими мучительно-сладкими, что с ними не могла сравниться ни одна ласка, и Эйприл показалось, что звучавшие в них страсть и восторг вот-вот сведут ее с ума. Пожалуйста, пожалуйста, дотронься до меня! Как ей хотелось крикнуть это вслух! Но она молчала и, дрожа всем телом, внимала его голосу, а Джек, не прикасаясь к ней, нежно гладил ее в темноте.

Он теперь так близко стоял к ней, что Эйприл ощущала тепло его тела своей обнаженной спиной. Его рубашка слегка задевала ее кожу, и от этого его близость становилась для нее невероятной пыткой.

— И все же я никак не могу понять тебя, — неумолимо продолжал говорить он тихим голосом, ставшим еще более глубоким. — Что-то заставляет тебя прятать свою чуткую, отзывчивую душу. Ты никого не подпускаешь близко к себе. И в то же время ты позволила себе расслабиться со мною. Полностью. Почему, Эйприл?

Она не ответила, не желая говорить тех слов, которые ему хотелось услышать, которые ему нужно было услышать.