-  Боже мой! - повторяла она жарким шепотом. - Меня никто так хорошо не ласкал!

    Расслабившись, они еще долго лежали обнявшись, и она рассказывала ему свои женские истории: про то, что бывший муж имел привычку, едва насытившись, мгновенно поворачиваться к ней спиной и засыпать с храпом; про то, как ее мало ценят в школе, а она, между прочим, получила красный диплом; про то, как она не одна такая - влюбившаяся в своего ученика, у них в школе уже был прецедент: в позапрошлом году учитель химии сразу после выпуска женился на своей ученице, а через пять месяцев она принесла ему двойню.

    -  Вот ведь как он постарался с ней - сразу двойню! - хихикала она ему в ухо. - Причем где! На столе в кабинете химии под портретом бородатого Менделеева! Менделеев, говорят, был влюбчивый, наверняка помогал им советами!

    В последнюю ночь, уже в обратном поезде, она беззаботно пожаловалась:

    -  Представляешь! Я вроде бы залетела! Ну дела, не думала, что у нас сразу будет ребенок!

    Класс, в котором учился Василий Афиногенов, был предпоследним, и превращаться в отца ребенка своей учительницы он был не готов. Но тут обрушились другие события, которые заставили его на несколько дней забыть о многом.

    В те же дни, когда он ездил в Москву, его родители улетали в Японию на международную выставку. Лететь, по идее, должен был один отец, которому предстояло работать в российском павильоне, но отцу удалось пробить место и своей жене. По дороге назад, пролетая над Иркутском, их самолет взорвался в воздухе, и все, кто были в нем, погибли в одно мгновение.

    Из родственников у Василия осталась только легендарная столичная двоюродная бабушка. Она приходилась младшей сестрой его покойной бабушке, была знаменитой московской красавицей, и, по уверениям родителей, Василий был весь в нее: только в законном браке эта дама сумела побывать что-то раз восемь. Но разводилась она всегда с умом, с каждым разводом приращивала свое благосостояние.

    «Аэрофлот» ему выдал бесплатный билет до Иркутска и обратно на похороны останков родителей в братской могиле. А потом его навестила та самая московская бабушка. Она прошлась по четырехкомнатной квартире - отец как-никак был член-корром большой Академии и директором института. Бабушка с удовлетворением осмотрела обстановку, говорящую о прошлом достатке, и несколько раз повторила:

    -  Ничего, ничего, я тебя не брошу. Пока будешь получать от меня ежемесячное содержание, а потом, если захочешь учиться в Москве, продадим эту квартиру.

    Бабушка уехала в тот же день, а когда Василий, проводив ее, вернулся с вокзала, позвонила учительница. Выяснилось, что как раз накануне у нее тяжело заболел ребенок, и она временно переехала к нему.

    -  Васенька, родной мой! Я ведь даже не знала, что у тебя такое несчастье! Надо было сказать мне сразу: я бы полетела с тобой. Бери немедленно машину - и ко мне на квартиру. Тебе сейчас нельзя оставаться одному, с тобой побудет моя сестра, я ей уже позвонила.

    Сестра оказалась старше учительницы. И вроде бы даже лет на десять, хотя Василий этого почти не заметил. Она тоже не так давно развелась с мужем и жила сейчас одна. Они просидели довольно долго на кухне, и Василий впервые за эти дни заплакал, а она утешала, прижимая его голову к своей груди. Ему это так понравилось, что он стал уже имитировать слезы и понемногу целовать ее грудь сквозь тонкий халат. Потом они перешли в комнату, и как-то само получилось, что Василий исполнил с ней все, что делал с учительницей.

    -  Боже мой! Мне уже скоро сорок, а меня еще никогда никто так хорошо не ласкал! - шептала старшая сестра, не догадываясь о том, что слово в слово повторяет сказанное недавно младшей.