-  Мне нужна Анна Евгеньевна Пуришкевич. - Ее имя уродовали, явно читая по бумаге.

    -  Агния Евгеньевна, - поправила Агния. И услышала скороговорку:

    -  Я дежурная медсестра, здравствуйте, ваш муж во втором отделении, реанимация.

    Это был явный розыгрыш. И поэтому Агния язвительно ответила:

    -  Передайте ему, пусть там и остается. Здесь его никто больше не ждет.

    Голос на том конце после реплики Агнии споткнулся, а потом, сразу став более строгим, произнес:

    -  Вы не поняли. Ваш муж находится в реанимации. У него инфаркт.

    И тут Агния испытала то, о чем много раз читала в романах позапрошлого века: от ужаса у нее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, а потом кровь ударила в голову.

    -  В какой больнице? - спросила она чужим голосом и зачем-то стала записывать номер и название станции метро «Василеостровская».

    Через несколько минут Агния уже мчалась по лестнице, неистово махала проезжавшему мимо частнику, а потом, бухнувшись рядом с ним, умоляла ехать как можно быстрее к этой больнице. И проклинала себя, это свое дурацкое выступление и свой постыдный флирт. Ведь Глеб же с утра жаловался ей, что у него «как-то не так» зажимает сердце.

    В реанимацию к нему ее, конечно, не допустили, несмотря на то что она сначала размахивала перед носом дежурных врачей журналистским удостоверением, а потом пыталась всучить взятку, состоящую из трех десяток - больше у нее с собой не было.

    К счастью, у мужа оказался вовсе не инфаркт. То, что с ним произошло, могло бы кончиться трагически, если бы рядом не сидел его коллега, который в прошлом служил военным переводчиком. У Глеба попросту остановилось сердце. И причем, как потом выяснила Агния, именно в те минуты, когда она целовалась с этим красавчиком в машине.

    Прямо во время защиты диссертации все увидели, как Глеб неожиданно посерел и стал съезжать со стула. У него произошла самая настоящая клиническая смерть. И пока кто-то истерично звонил в «скорую» и выкрикивал адрес, военный переводчик умело делал массаж сердца и вдувал воздух в рот Глеба. Когда вошли врачи «скорой», сердце Глеба, несколько раз судорожно дернувшись, уже снова начало ритмично перекачивать кровь.

    Его выпустили из больницы через две недели с пачкой медицинских справок, кардиограмм, рецептов и направлением в профилакторий. Но Глеб заявил, что чувствует себя прекрасно и сам не понимает, с чего вдруг с ним случилась эта постыдная глупость, из-за которой была сорвана защита диссертации его аспиранта.

    Агния знала «с чего», но поклялась никогда в жизни не рассказывать мужу о причине и уж тем более - не допускать в будущем даже намека на флирт.

    С тех пор прошло полгода. В первые дни Агния опасалась что Василий станет ее разыскивать, добиваться встречи, позвонит в редакцию или еще того хуже - домой. Она готовила вежливые, но холодные фразы на случай, если он станет проявлять назойливость. Но получалось иначе, его голос, к счастью, был легко узнаваем. И, едва он произносил первые слова, как она сразу клала трубку. Так длилось несколько дней. А потом он перестал звонить. В Домжуре же после того вечера Агния ни разу его не встречала. И постепенно случившееся стало вспоминаться реже, как что-то мимолетно-приятное, хотя и слегка грешное, что с каждым бывает в молодости, как какие-нибудь поцелуи в парадном. Глеб, конечно, ни о чем не догадывался. Да, собственно, ничего ведь и не произошло.