Кучер натянул вожжи и поехал в другой конец квартала, где можно было поставить фургон. Ожидая на тротуаре назначенного времени, мальчики застегивали воротники, поправляли галстуки и бросали быстрые взгляды на свои руки, в надежде увидеть, что они не очень грязные. Девочки причесывались и разглядывали в карманные зеркальца свои хорошенькие личики. Через минуту-другую дверь наверху лестницы распахнулась, и на пороге появилась мисс Эллингхаузен — крошечная женщина с белыми волосами, в сером платье, с ниткой жемчуга на шее и в черных туфлях на низких каблуках.

 — Можете входить, мои дорогие, — сказала она. — Вставайте в шеренгу и приготовьтесь к смотру.

 Мальчики пропустили вперед девочек, и все стали подниматься по лестнице. Зайдя внутрь, они выстроились в шеренгу от входа до самой кухни мисс Эллингхаузен, где вечно пахло дезинфекцией.

 Маленькая женщина прошла вдоль шеренги, внимательно разглядывая лицо и руки каждого ученика. Фрица Редвинга отправили наверх мыть руки, а все остальные вошли в более просторную из двух студий, находившихся на первом этаже. Это была огромная светлая комната с натертым до блеска паркетным полом и большим окном, украшенным чудовищным количеством искусственных цветов. В углу стояло небольшое фортепиано, за которым сидела мисс Гонзалес — такая же крохотная и такая же древняя, как мисс Эллингхаузен, но с блестящими черными волосами и искусно подкрашенным лицом. Мисс Эллингхаузен и мисс Гонзалес жили на верхних этажах академии, и никто никогда не видел этих двух женщин нигде, кроме этого здания.

 Когда Фриц Редвинг вернулся из ванной, широко улыбаясь и вытирая мокрые руки о штаны, мисс Эллингхаузен сказала:

 — С вашего позволения, мисс Гонзалес, мы начнем с вальса. Парами, леди и джентльмены, парами.

 Поскольку на уроках танца девочек всегда было больше, чем мальчиков, некоторым из них приходилось вставать в пары друг с другом. Сара Спенс, которая считалась официальной подружкой Бадди Редвинга, обычно танцевала с Муни Фаерстоун, которая была влюблена в молодого человека, поступившего в военную школу в Делавэре.

 Том давно уже танцевал в паре с Поузи Таттл, впрочем, их ставили вместе только лишь из тех соображений, что они были почти одного роста — в Поузи было около шести футов. На уроках Поузи никогда не разговаривала с Томом и даже избегала смотреть ему в глаза.

 Мисс Эллингхаузен медленно двигалась мимо старательно вальсирующих пар и делала замечания. Наконец она остановилась возле Тома и Поузи, которая тут же вспыхнула.

 — Старайся скользить, Поузи, — сказала мисс Эллингхаузен. Девушка закусила губу и постаралась выполнить ее пожелание.

 — Твои родители здоровы? — спросила мисс Эллингхаузен.

 — Да, — сказала Поузи, краснея еще больше.

 — А твоя мама, Томас?

 — С ней все в порядке, мисс Эллингхаузен.

 — Она была таким... хрупким ребенком.

 Том неловко закружил Поузи.

 — Томас, я хотела бы, чтобы ты танцевал сегодня с Сарой Спенс, — вдруг произнесла мисс Эллингхаузен. Поузи, мне кажется, что ты сумеешь лучше помочь Мэрибет. — Это было настоящее имя Муни.

 Поузи резко отбросила руку Тома, словно это был раскаленный докрасна кирпич, и Том проводил ее в другой угол зала, где танцевали Сара и Муни.

 — Меняем партнеров! — воскликнула мисс Эллингхаузен, и Том почти с удивлением обнаружил, что стоит всего в нескольких дюймах от Сары Спенс. Она тут же оказалась в его объятиях, улыбнулась, а потом очень серьезно посмотрела Тому в глаза. Том слышал, как Поузи Таттл начала скрипучим голосом излагать Муни все, что у нее накопилось.