Мама качает головой:

— Как тебе удается уснуть?

— Запросто, — отвечает Вольф, забирая Стефана. — А когда мы заткнем глотку всем врагам фюрера, мой сон будет особенно сладок.

Мы расступаемся. Проходя мимо, Вольф посылает мне улыбку, исполненную такого сытого самодовольства, что внутри поднимается волна бешенства.

— Куда ты заберешь его? — с отчаянием спрашивает мама, выходя в коридор следом за Вольфом.

— Он же мальчик еще, — умоляет дед. — Ему всего шестнадцать, это глупая шутка.

— Открывай дверь, — приказывает Стефану Вольф.

Оказывается, перед домом курят двое солдат СС, а рядом с машиной инспектора дожидается фургон. В таком же увозили герра Финкеля.

При виде Вольфа солдаты встают по стойке «смирно», бросив сигареты на дорогу. Окурки рассыпаются искрами. Солдаты следят за нашей семьей, собравшейся в коридоре, а потом хватают Стефана и швыряют в фургон. Дверца с лязгом захлопывается.

— Вам должно быть стыдно! — кричит им мама. — Стыдно!

Ба хватает ее за руку и утихомиривает, пока мама не наговорила лишнего.

— Пожалуйста, — умоляет Вольфа дед. — Он же ребенок. Разве ты не помнишь, как сам был ребенком? Как делал всякие глупости?

Вольф разворачивается к нашему дому и смотрит на каждого по очереди. Подбородок вздернут, голова застыла, двигаются только глаза.

— Хайль Гитлер! — говорит он, вскинув руку.

И в тот же миг мама подходит к нему. В расправленных плечах читается сила. Она смотрит Вольфу в глаза и кривит в отвращении губу.

— Тебе должно быть стыдно за себя, Герхард Вольф.

Тот скалится!

— Инспектор криминаль…

— Позор тебе! — Мама стремительно подскакивает к нему, и ладонь с громким хлопком впечатывается в левую щеку инспектора.

Отвесить вторую пощечину она не успевает. Вольф так сильно бьет ее в лицо, что она отлетает назад. Сделав пару неверных шагов, мама спотыкается о коврик и со стуком падает на пол.

Бросившись к ней, падаю на колени.

Дед стискивает кулаки и делает шаг в сторону Вольфа, но Ба хватает его за руку. Дед замирает и смотрит на бабушку. Тяжело вздохнув, он переключается на маму.

Мама даже не пытается встать. Уткнувшись мне в колени, она всхлипывает, а я обнимаю ее и глажу по волосам. Подняв глаза на Вольфа, я ощущаю, как ненависть вскипает в крови. Тот достал пистолет и целится в маму, будто готов застрелить ее на месте. Обычно спокойное лицо искажено яростью. Глаза превратились в щелочки. Стиснув зубы, он тяжело дышит.

Обнимая маму, заглядываю в черный провал ствола. Потом перевожу взгляд на Вольфа. Интересно, что он будет делать?

Вольф целится в маму, потом медленно опускает руку. Постояв так, он убирает пистолет в кобуру. Видно, что он кое-как овладел собой.

— Не хочу забирать больше одного Фридмана за раз, — говорит он, поправляя шляпу. — За следующим вернусь как-нибудь потом. Хайль Гитлер!

Развернувшись на каблуках, Вольф идет к машине.

«Мерседес» исчезает вдали, а следом за ним, как привязанный, едет фургон.

Льется кровь

Дед стоит у открытых дверей и смотрит в ночь, будто Вольф может приехать назад.

Мама затихла. Глажу ее по голове, лишь бы успокоить ее, но тут рука натыкается на мокрое. Глянув вниз, тут же осознаю, почему она не пытается встать. Мама вся в крови.

В суматохе никто не заметил. Лишь теперь мы видим, как густая жидкость растекается по полу, просачиваясь между досок. Она липкая на ощупь. По моей пижаме под маминой головой расплывается бурое пятно.