Меня накрывает жуткое облегчение. Значит, Стефан смог убежать от преследователей, а теперь еще и обманул инспектора Вольфа. Наверное, я уснул так крепко, что не слышал, как Стефан вернулся и лег в кровать. Маленькая победа «Пиратов эдельвейса».

Вольф, якобы уходя, кладет руку на щеколду.

Замирает.

Оборачивается.

Вонзает взгляд в Стефана.

— Тебе не интересно? — спрашивает он.

— Что именно?

— Ты не спросил, какой такой переполох устроили «Пираты».

Стефан снова лезет пальцами в волосы.

— Это не мое дело.

Вольф ждет.

— Ладно, ладно. Какой такой переполох устроили «Пираты»?

Вольф отпускает щеколду.

— Рад, что ты спросил. — Положив шляпу на стол, он лезет в карман и достает бумажку. — Хочу тебе кое-что показать. Кто-то распространяет листовки.

У меня в голове всплывает картина, как Стефан с Яной ходят от двери к двери и суют листовки в почтовые ящики.

— Полагаю, ты их уже видел. — Вольф разворачивает бумажку и подходит к Стефану, держа ее перед собой.

На рисунке фюрер стоит над телами немецких солдат. Эту листовку пару ночей назад сбросили с вражеского самолета.

Вспоминаю, как испугался Стефан, когда я подобрал такую с тротуара, и чем все обернулось для герра Финкеля. Листовки несут беду. Большую беду.

— Мы не допустим в нашем городе подобного безобразия, — заявляет Вольф. — Уверен, ты со мной согласишься.

Стефан демонстративно хочет взять листовку, чтобы разглядеть получше, но Вольф не выпускает ее из рук.

— Ужас какой! — с оттенком сарказма говорит Стефан.

Вольф складывает листовку и убирает в карман.

— «Пираты эдельвейса» как раз занимаются похожими безобразиями. Распространением циничной пропаганды. На твоем месте я бы поостерегся связываться с ними.

— Понятия не имею, что вы хотите сказать. Я сроду не слышал…

— Однако тебя видели в компании лиц, подозреваемых в участии в этой группировке. — Вольф смотрит на Стефана в упор.

— Никто из моих друзей не упоминал, что входит в группировку… Как вы там ее назвали?

Вольф одаривает Стефана понимающей улыбкой.

— Люди не всегда честно признаются, кто они, правда?

Стефан пожимает плечами.

— Выходит, злоумышленники собрали определенное количество вражеских листовок и разносят по домам честных граждан. Под покровом ночи. Так можно попасть и под обвинение в шпионаже. — Вольф ненадолго замолкает. — Давай развеем все сомнения твоих бабушки с дедушкой. И бедняжки мамы.

— Конечно, — отвечает Стефан.

— Самый простой способ — позвать меня взглянуть на твои пожитки. Тогда я… — Вольф демонстративно подбирает формулировку. — Тогда я буду абсолютно уверен, что ты не хранишь у себя листовки с целью распространения.

— Герхард Вольф! — Окрик мамы заставляет инспектора переключиться на нее. — Как ты смеешь обвинять моего сына…

— Все в порядке, — успокаивает ее Стефан. — Мне нечего скрывать. Пусть инспектор убедится, что неправ и что я не храню запрещенных вещей.

Вольф долго смотрит на маму, потом снова оборачивается к Стефану.

— Благодарю, — улыбается он и снова отвешивает свой полупоклон, а потом подходит к лестнице, намекая нам с мамой уступить дорогу.

— Правда, мама, не беспокойся, — повторяет Стефан.

Мама отступает в сторону.