Но девчонка-то! Это увидеть пару раз – и сразу запомнить!

– Я бы и не запомнила, – неожиданно улыбнулась Женя. – Если бы не буквы «И» и «М».

– А что в них такого? – следователь посмотрел вдаль, заметив появившуюся на шоссе фигурку велосипедиста с чемоданом на багажнике. Верно, Варфоломеич, судмедэксперт.

– Так ведь это же Ив Монтан! Инициалы. Я потому и запомнила.

– Нравится? А Пари… ла-ла-ла… ла-ла-ла… – вдруг подмигнул и напел Владимир Андреевич.

– Очень! Ой, и вы тоже его любите? А у меня пластинка есть! Сестра в Риге купила. А вам какая песня больше нравится? Мне – так «Большие бульвары», и… вообще – все!

Так бывает. Шок пройдет, и люди начинают быстро и много говорить о чем-то не очень важном. Хотя, если бы не Ив Монтан, вряд ли бы эта девочка запомнила колхозного тракториста Крокотова, совсем чужого для нее человека.

– Игорь… Африканыч, что там, в карманах?

– Да пачка «Беломора». Полупустая уже. Еще спички… коробок.

– Жаль, бумажника нет, – подъехав, улыбнулся велосипедист – сухонький вальяжный старичок, Андрей Варфоломеевич, бывший акушер, ныне – патологоанатом и судмедэксперт.

– Ну, ты тоже скажешь, Варфоломеич! – здороваясь, засмеялся Теркин. – Бумажник – у сельского мужика?! Ты еще скажи – портмоне! Если что ценное и было – так уже давно прибрали. Тот же убийца.

Открыв чемоданчик, судмедэксперт натянул перчатки и полез к трупу.

– Следов борьбы пока не наблюдаю.

– Думаю, это знакомый был, – опросив подростков, Алтуфьев подошел к коллегам. – О чем-то говорили, судачили… А потом один отвернулся – другой ему камнем по башке. Не договорились! Камень, кстати, нашли?

– Отыскали. Метрах в трех, под кустом… Весь в крови! То есть в бурых потеках…

– Орелики! – вдруг выпрямился Варфоломеич. – А ведь его сначала ножом! В левую часть груди. В сердце – ребро помешало. И добили камнем. Чтобы, так сказать, не мучился.

– Почему не ножом? – следователь задумчиво почмокал губами. – От волнения, наверно… Хотя, кто его знает? Поймаем – спросим.

– Думаешь – почтальон? – поинтересовался Дорожкин.

– Пожалуй. Учитывая, что ты мне рассказал… и найденную в сарае Столетова кепку… Зачем он ее туда притащил, интересно? Хотя… допустим, вызвал Крокотова на встречу, хотел убить. За этим и вызвал! После надел кепку, вошел – словно бы сам Крокотов – в Дом крестьянина… Вещи, документы забрал. Пока администраторша Леночка с ухажером своим в кустах миловались… А сосед по комнате спросонья принял убийцу за самого Крокотова.

– Да, так может быть, – согласно кивнул участковый. – И кепку он для этого и надел, чтобы походить… А потом так в ней и пошел, машинально. Нету здесь кепки-то!

– И ухажер Леночкин звук двигателя слышал… Мопед! «Газовик»! Такой же, как у почтальона, – Алтуфьев продолжал свои рассуждения. – Утверждает, что, как бывший моторист, никак не мог ошибиться. И тогда… кто-то же должен был видеть Столетова утром, примерно в полпятого-полшестого утра…

– В это время доярок на первую дойку возят, – заметил Дорожкин. – Я завтра могу поспрошать.

– Вот-вот, сделай милость, – Владимир Андреевич пригладил растрепавшиеся на ветру волосы. – А я с ребятами переговорю. С Мезенцевым и с этой вот Женей.

– Женечка Горемыка, так ее в детстве прозвали. Все время в истории попадала разные.