– Залезай!

Захлопнув капот, Костя прыгнул в кабину. Мезенцев едва успел заскочить.

Свернув на Пролетарскую, бело-синий нарядный КАВЗ покатил, поднимая пыль и быстро набирая скорость.

– Тут на полевку… Проедем?

– А то! – перекладывая руль, усмехнулся водитель. – Полевку проедем, по лесной – там поглядим…

– Скорее, Костя, скорее! Вон они!

Впереди, в туче дорожной пыли, показался мотоцикл с коляской.

– На старый зимник свернули, – включив пониженную, Хренков покачал головой. – Там и на мотоцикле – вряд ли. Болотина!

– Скорее!

Рыча двигателем, автобус выскочил на лесную дорогу, скорее даже гать. У большой коричневой лужи виднелся брошенный мотоцикл…

– В лесу скрылись. Теперь наищемся! – выпрыгнув из автобуса, Костя прислушался. – О! Еще один мотоцикл. Похоже, милиция. Ну что, Макс? Пошли поищем… Тут тропка одна есть… охотничья…

* * *

Женька уже поняла, кто такой Мельников. От былого добродушного дачника не осталось и следа! Злобный и сильный монстр быстро связал девушке руки и теперь тащил за собой по лесной тропе. Колючие ветки больно хлестали по голым ногам и по лицу, красивое синее платье порвалось…

– Отпустите! Зачем я вам?

– Узнаешь… Еще раз пикнешь – придушу!

Где-то позади послышался шум мотора… Машина! Женька закусила губу. Неужели – за ней?

– А вот не найдете, господа хорошие! – с недоброй улыбкой Мельников свернул с тропы, казалось, в самую непроходимую чащу, подогнав девчонку хорошим ударом в печень. Женька всхлипнула.

– Иди!

– Тут же болото!

– За мной, след в след. Иначе сгинешь!

Они пошли по колено в бурой болотной жиже. Под ногами предательски покачивалась старая гать… Впереди – не так и далеко – виднелся островок, выперший средь болота холмик, поросший чахлым кустарником.

Туда они и вышли.

Женька обернулась, глянула на росшую на самом краю болота березу.

– Стоять!

Мельников нагнулся. Что-то лязгнуло – распахнулся замаскированный люк! Бункер!

– Милости прошу, душа моя.

У Женьки душа давно уже ушла в пятки. И тем не менее девушка старательно гнала от себя страх, пыталась рассуждать. Если Мельников ее сюда притащил, значит, она ему зачем-то нужна. Зачем?

– Заходи, говорю!

Получив грубый пинок, девчонка кубарем скатилась вниз по гнилым ступенькам. Хорошо, ничего не сломала.

Мельников закрыл люк. Тускло вспыхнул фонарь.

– Ой!

Женька ахнула, увидев лежащее в углу тело. Мертвое… какое же еще… Господи, да это же…

– Вижу – узнала, – обернувшись, осклабился дачник.

Девушка опустила голову: «Почтальон. Дядя Слава Столетов… За что он его?»

Бункер оказался небольшим. Метра два на три. Стол, нары в углу, какие-то ящики, полки… Автоматы! Настоящие, немецкие, какие показывали в кино… Прорезиненный плащ, пара фашистских «рогатых» шлемов, мотоциклетные очки-консервы… А это что? Похоже на гранаты! Ну да – гранаты и есть. Длинные, как колотушки. Целый ящик!

– Ну! – рывком подняв пленницу, Мельников усадил ее на нары. – Давай рассказывай!

– Что рассказывать?

– Все, что записано у тебя в тетрадке!

В тетрадке… Так он знает про тетрадь? Откуда? Ах да, он же заходил в комнату, а тетрадка лежала на столе. Вполне мог прочесть! Ах, дура, дурочка… Вот уж точно – Горемыка!

– И постарайся, девочка, чтобы я тебе поверил.