Да нет же! Не скажет. Не должен…

Купив карандаши, Женька встретила на крыльце Татьяну Петровну Матвееву, ответственную за школьный музей, и та спросила про Епифанову Зою. Мол, заходила ли к ней Женя, подобрали ли музыку?

Женя, конечно же, не заходила… Просто некогда было… с такими-то делами! Не заходила, но обещала завтра же зайти. Сразу после практики на учхозе.

Вечером Женька заглянула к Мезенцевым. Успела вовремя, как раз начался дождь. Дома были все, как раз сели ужинать.

– Здрасьте, тетя Вера.

– Ой, Женечка! Вымокла-то вся. Давай-ка с нами ужинать.

– Да я…

– Садись-садись, ничего не знаем! – подружка-одноклассница Катя тут же поставила на стол еще одну тарелку, Максим бросился за стулом, принес, поклонился шутливо:

– Прошу вас, Ваше величество!

Тетя Вера положила гостье кусок жареной в омлете форели, прямо со сковороды:

– Угощайся, Женечка! Максим утром на рыбалку ходил. Ой, давай мы тебе Катин халатик дадим!

– Не-не-не! Не так уж я и промокла.

Женька опустила глаза. «Ага, на рыбалку у него есть время ходить! Ла-адно»…

– А я завтра к Зое Епифановой иду, – придвинув стул, как бы между прочим сообщила Женька. – Часиков в пять. Для выставки музыку подбирать будем.

– Так каникулы же! – тетя Вера и дома выглядела очень красивой и нарядной – стройная, с аккуратно прибранными темными волосами. Легкая длинная юбка, модная синяя блузка – явно из «Работницы» выкройка – в такой можно и в клуб! А Макс на мать похож, очень даже! А вот Катька – нет, светленькая, верно, в отца.

– Так мы осенью хотим, в сентябре уже… – Женя улыбнулась – Вкусная рыбка, спасибо. Так я хотела попросить… Там, у Зои, радиола старая, какая-то лампа не горит. Максим, ты бы посмотрел?

– Конечно, посмотрю, – со всей серьезностью обещал юноша. – Экое дело! Только завтра вряд ли – попросили в клубе на танцах подежурить. Давай в воскресенье, в любое время могу. А завтра ты во сколько к Зое?

– В пять.

– Ага… – Максим задумался. – Может, и завтра забегу, но точно не обещаю.

Вот так вот! Ну и пусть…

Назавтра, явившись с практики, Женька перекусила, переоделась и где-то полпятого вышла из дома.

На углу, напротив дома тети Нюры Курочкиной, опекунши Зои, стоял мотоцикл с коляской, похожий на тот, что был у Потаповых, и на котором сейчас ездил дачник Михаил Петрович.

Женька удивилась: и кто это, интересно, к тете Нюре приехал? Хотя та еще и с работы-то не пришла. Впрочем, может, и не к Курочкиной, может, в соседний дом…

Как назло, дождик начал накрапывать… Вот только что солнце сияло – и на тебе, застучали по кровлям тяжелые капли! Так иногда случается…

* * *

Алтуфьев целый день маялся, непрестанно курил и ждал звонка из Таллина, наверное, даже не затем, чтобы что-то прояснить, а просто еще раз услышать голос любимой женщины, ее дыхание… Ах, Марта, Марта…

Договаривались на сегодня-завтра.

Так и промаялся Владимир Андреевич почти до самого вечера. И только уже на излете рабочего дня наконец-то прозвенел звонок. Алтуфьев как раз вышел на улицу покурить – в кабинете уж больно стало жарко. Вышел – и тут же начался дождь!

Зато…

Услыхав через открытое окно длинную телефонную трель – междугороднюю! – Альтуфев рысью бросился к аппарату, споткнулся, едва не растянувшись в коридоре во весь рост.