Поймав осуждающий взгляд, Дорожкин виновато развел руками:

– Сами понимаете – служба.

– Ну, по пути и поговорите… А у меня – отчет!

Махнув рукой, Сергей скрылся в коридорах, а участковый с преподавательницей танцев отправились в красный уголок.

Проигрыватель занимал три чемодана! Один – собственно проигрыватель, и два – динамики.

– Стерео! – похвасталась Галина Михайловна. – Первая модель! Я корпус возьму, а вы – динамики…

– Хорошо, хорошо… – подхватив зеленоватые чемоданчики-колонки, участковый зашагал следом за Потаповой. – Галина Михайловна, а что, мотоцикл-то у вас трофейный?

– Ну да. Надежный такой, правда, шумит сильно. На нем сейчас жилец наш ездит, дачник. Мельников Михаил Петрович, на редкость интеллигентный человек. Он гербариями увлекается, вот и ездит… Мотоцикл-то у нас хороший, где хочешь пройдет. Правда вот Михаил Петрович коляску помял – на камень наехал. Сам вмятину выправил, деньги давал – пять рублей – да мы не взяли. Не такая уж там и большая вмятина-то! Так, чуть-чуть…

– Так-так, – Дорожкин осторожно поставил динамики в коляску. – А когда помял-то?

– Да я уж и не помню. Да как поселился у нас, взял мотоцикл… так и помял. Но хороший человек – совестливый.

О мотоцикле Потаповых и дачнике участковый тут же доложил Алтуфьеву, тот как раз курил на лавочке у отделения.

– Мельников, говоришь? Ну-ну… – выбросив окурок в стоявшее возле скамейки ведерко, следователь довольно потянулся. – А я Столетова в розыск объявил, почтальона. Постой! – Владимир Андреевич насторожился, услыхав знакомую фамилию. – Мельников? Что-то я про него уже слышал… А! Ему письмо законное приходило. Между прочим – из Риги! Интересно, что там могло быть?

– Ну, мало ли кто кому пишет, – Дорожкин пожал плечами. – Может, по работе что…

– Может, и по работе, – согласно покивав, Владимир Андреевич встал и отправился к себе в кабинет. Уселся за стол, задумался… И снова закурил.

Шалькин – не убийца. Как и Хренков. Хренков отпущен, Шалькин… пусть еще посидит. Убийца – почтальон Столетов – в бегах. В розыске. Что еще? Вроде бы, кроме сбежавшего почтальона, никого больше искать не надо. Логично. Получается – так.

Тогда при чем тут архивы? Этот странный рижский запрос? В Риге – сообщник Столетова? Хм… Вовсе не обязательно. Может быть, просто хороший знакомый, друг… И все же дачник Мельников как-то связан с Ригой…

– Владимир Андреевич, – в кабинет заглянула паспортистка Верочка. – Узнала я про вашего Мельникова. Прописан в Ленинграде. Там же и работает – в Невском райкоме партии.

– Ого!

– Инструктором.

– Хм… Ну, инструктор – не секретарь!

Алтуфьев с облегчением выдохнул. Не то чтобы он всерьез подозревал Мельникова – тут-то как раз просто совпадения… Однако вдруг совпадения эти – не просто так! Да и не совпадения это вовсе.

«Эх, Владимир Андреевич, не слишком ли подозрительным ты в последнее время стал? Видать, плохо изучал решения двадцатого съезда «О культе личности».

* * *

Вчера Женька заходила в «Лентагиз» за цветными карандашами – оформить заветную толстую тетрадь, какая имеется почти у каждой девчонки. В тетрадку эту записываются красивые стихи (в первую очередь о любви), песни, даже какие-то свои мысли. Еще можно вырезать из старых журналов и открыток какие-нибудь красивые картинки, приклеить аккуратно… И вот еще недавно появилось новое поветрие – анкеты.