Этого дара — и бремени! — я была удостоена много лет назад. И сейчас не могла ни уклониться, ни избежать его.

Я видела расстилающийся передо мной Иерусалим. Видела так, как если бы парила над ним на волшебных крыльях, вознесших меня над храмом, над плоским возвышением, устроенным Иродом, над скромными жилищами, сохранившимися со времен Давида, над широко раскинувшимися дворцовыми комплексами и богатыми домами, над Верхним городом и тройным кольцом стен, охранявших нашу твердыню.

Как прекрасен был священный город, как горделиво светился в лучах солнца град Давидов, наше наследие и наша порука навеки!

Я снизилась, чтобы обозреть Иерусалим из-под облаков, и тут, внезапно, город подо мной полыхнул пламенем. Я нырнула и пролетела над пеленой облаков. В своем сне я могла обозревать широчайшие пространства и, когда взгляд мой обратился к пригородам, я увидела отряды римских солдат, выстроившихся перед стенами. Они равнялись под вынесенными вперед орлами с надписями. Пятый легион. Десятый легион. Двенадцатый легион.

Штурм начался. Защитники не могли удержать стены, римляне захватывали их, одно кольцо за другим. Я слышала крики и вопли горожан, видела, как то здесь, то там стали вздыматься клубы дыма. А потом — о ужас! — пламя охватило храм. Я видела как рушились его стены, словно изъеденная древоточцами бочка, как проваливались вовнутрь камни.

Я видела людей, потоком устремляющихся наружу, пытающихся сражаться с огнем, отчаянно кричащих. Я видела чудовищный столп дыма и пламени, поднявшийся над самим внутренним святилищем.

Неужели храм не устоит? Похоже, Господь открыл мне будущее, неминуемое и притом скорое, открыл моему взору грядущее, как некогда открыл фараону.

А потом в моих ушах громыхнули слова Иисуса, повторенные во сне намного громче, чем звучали когда-то наяву.

— Истинно говорю тебе: в скором времени не останется и камня на камне.

— Но храм! — в ужасе вскричала я. — Он стоял на нашей земле тысячелетиями, и в нем обитает Бог.

И в видении мне было дано узреть тело, составленное из множества душ, несравненно сильнее и могущественнее моей.

Затем я увидела группу священников, входящих в святилище; когда же стены содрогнулись, прозвучал голос, произнесший:

— Пора покинуть это место.

Таким образом Бог дал им понять, что время Его пребывания там истекло, и отныне Он не будет ограничивать себя стенами, возведенными людьми.

Храм был обречен на разрушение, ибо Бог покинул его. Его слова, обращенные ко всем нам, означали: «Не пытайтесь защищать место, где Меня уже нет».

Но храм, наш храм, куда меня приводили ребенком… храм, где учил Иисус, где на нас снизошел Святой Дух, где пророчествовал и обращал людей ко Христу Петр… Неужели он мог просто исчезнуть с лица земли? Храм, краеугольный камень нашей веры?

— Он обречен, — таков был ответ видения. — Он больше не существует. Иерусалим погибнет. Римляне победят. И в последнюю минуту гибнущим не будет дано отсрочки, как случилось, когда ассирийцы штурмовали эти стены семьсот лет назад. Уповающие на это обманываются. Уходите прочь из Иерусалима. Переправляйтесь за Иордан, в безопасные места. Пусть никто не останется в городе. Я поведу вас. Там вы будете ждать моих указаний. И самое главное — не бойтесь. Не бойтесь ничего, ибо я пребуду с вами всегда, до конца времен, как и обещал.

Все вокруг завертелось, я мягко вернулась на землю, ослепительный свет истаял, превратившись в слабый, дрожащий огонек масляной лампы, стоявшей поблизости. Но голоса еще звучали в моих ушах, и я знала, что не забуду ни единого слова.

Когда я в тот же вечер подробно рассказала обо всем виденном и слышанном на церковном собрании, мои обычно словоохотливые единоверцы растерянно притихли.