— Хорошо. Твое терпение будет наконец вознаграждено.

Поездка была намечена на день после Шаббата, первый день недели. Шаббат тянулся мучительно долго, именно тогда, когда Мария не имела возможности отвлечься на какую-то работу, Ашера изводила ее особенно изощренно. Заставляла терзаться муками совести, выдвигать против себя самые страшные обвинения, а попытки молиться пресекала невнятным шумом, наполнявшим голову. В памяти Марии всплывали картины из ее прошлого, казавшегося омерзительным и постыдным, а планы на будущее виделась заранее обреченными на провал. И поделом — такая безнадежная грешница не заслуживает ничего, кроме кары. А порой в ее сознании начинал звучать второй голос, изрыгавший непотребные, богохульные слова и в деталях расписывавший гнусные, мерзопакостные деяния. Единственное, что ей удавалось — это сдерживать рвавшиеся из груди крики, которые переполошили бы мирно читавшего Иоиля и копошившуюся у его ног Элишебу. Он не должен ничего узнать, ничего и никогда!

Но неужели в ней поселился еще один дух? Мария слышала о людях, одержимых несколькими демонами одновременно, хотя такое случалось нечасто. Найдя лазейку в человеческую душу, злой дух мог проторить тропку и другим. Может быть, именно это с ней и произошло?

На следующий день, рано утром, когда воздух был еще прохладен и свеж, их компания отправилась в путь. Дорога предстояла не длинная, примерно в три римские мили, и представляла собой приятную прогулку. Они решили пройти пешком по тропе, тянувшейся вдоль озера, где вода, набегая, плескалась о скалы, а шелестящий тростник создавал еле слышный музыкальный фон. Нежные краски рассвета все еще играли над озером и на восточном небосклоне, бледно-лиловый оттенок перетекал в розовый, а при соприкосновении с первыми лучами солнца — в золотистый.

Иоиль и его два товарища по работе Ездра и Иаков пребывали в приподнятом настроении. За последние несколько недель заказы на их особый рассол поступали отовсюду, и писцам едва удавалось справляться с оформлением бумаг. Один запрос пришел аж из Галлии, от самых дальних границ Римской империи. Слава о пряном рассоле распространилась так далеко, что это застало врасплох даже Натана, который всегда гордился своим отменным рецептом. Важный заказ поступил от Ирода Антипы. Он — или, вернее, его дворцовый управитель Хуза — затребовал большую партию для предстоящей свадьбы правителя, прислав следующее письмо:

«Его высочество требует, чтобы одиннадцать полных бочонков знаменитого гарума из запасов его подданного Натана из Магдалы было доставлено за десять дней до празднования свадьбы его высочества с Иродиадой. От имени самого могущественного и великодушного Ирода Антипы

Разумеется, все заявки приняли, но, чтобы выполнить их, требовалось приобрести новые сосуды. В том числе особо прочные, пригодные для перевозки на дальние расстояния.

Ездра высказал предположение, что гарум для Антипы придется преподнести как подарок, однако прибыль от заморской торговли с лихвой перекроет возможный убыток.

— Антипа привык, чтобы все склонялись перед его желаниями, — заметила Мириам, жена Ездры. — А что, если ты представишь ему счет на гарум? Может быть, он этого даже не заметит?

— Заметит непременно, — возразил Иоиль. — Этот человек замечает все. А мы должны помнить об этом и вести себя правильно.

Когда они проходили мимо той части побережья, куда в былые времена Мария забредала, чтобы побыть в одиночестве и почитать стихи, она вдруг увидела хананейский культовый камень, которого раньше не замечала, и непроизвольно застыла, ощутив исходящую от него силу.

«И ты тоже? — подумала она, — Надо же, я была окружена со всех сторон, но совершенно этого не чувствовала.