«И ты тоже? — подумала она, — Надо же, я была окружена со всех сторон, но совершенно этого не чувствовала. А ведь ты одна из причин моего душевного разлада».

Ей хотелось каким-то образом дать понять языческому алтарю, что она отвергает его, но группа шагала вперед, продолжая разговор об Антипе.

Одна из женщин попыталась занять Марию беседой, но та слушала вполуха.

— Непохож на проповедника, — сказал кто-то.

Что она пропустила?

— Кто? — уточнил Иоиль.

— Тот человек, который называет себя Крестителем, — сказал Ездра, — Тот, который собирает у реки Иордан огромные толпы.

— У Иордана? — переспросила Мириам, — А где именно?

— У брода, где проходит дорога между Иерусалимом и Амманом. Все путники идут тем путем: он единственный между этими двумя городами.

— И чем он там занимается? — не унималась Мириам.

— Проповедует в духе древних пророков: дескать, надобно покаяться, потому как мир, каким мы его знаем, катится к неожиданному концу, и вот-вот грядет Мессия. Ну, это еще полбеды. Покаяние, Мессия — все это Антипу не волнует. А волнует его то, что этот проповедник, его прозвали Иоанном Крестителем, поскольку он окунает людей в Иордан, осудил предстоящий царский брак. Ведь Иродиада — жена брата Антипы. Это против иудейского Закона, о чем Иоанн заявляет напрямик, не стесняясь в выражениях. Интересно, сколько еще времени ему будет позволено крестить? — Ездра рассмеялся, — Что касается нас, мы пошлем Антипе все, что он требует, без возражений.

— Неужели мы такие трусы? — вдруг неожиданно для себя спросила Мария.

Иоиль остановился на тропке и посмотрел на нее с недоумением.

— Вообще-то мы собираемся поставить к его столу пряный рассол, не более того, — промолвил он наконец, — Антипа не спрашивал нашего мнения о своем браке.

— Но мы собираемся помочь ему отпраздновать этот нечестивый брак, — заупрямилась Мария.

— Если мы откажемся от поставки, свадьбу он все равно сыграет, а потом найдет повод, чтобы устроить нам неприятности. И кто от этого выиграет?

Конечно, Иоиль был прав. Торговцы рыбой никак не могли повлиять на Антипу, а их строптивость могла бы обернуться крушением семейного дела. Стоит ли идти иа такой риск, неизвестно ради чего?

— А вот этот Иоанн Креститель, неужели он не боится? Откуда он родом? — спросила Мария.

Авигея, жена Иакова, пожала плечами:

— А какая разница? Он обречен.

Иаков на удивление резко оборвал ее:

— Не говори так! Этот человек пророк, и Господь знает, что пророк нам нужен. Истинный пророк, а не такой, который говорит только то, что угодно слышать Антипе и ему подобным языческим подпевалам. Родом Иоанн из Иерусалима, — эти слова были обращены уже к Марии, — но почему удалился в пустыню и где получил свое послание, мне неведомо.

— А вот бы нам на него посмотреть, — заявила легкомысленная Авигея. — И прогуляться до того места, где он макает людей в реку.

— Это далеко отсюда, — проворчал Иаков, — Кроме того Иоанн сразу узнает тех, кто приходит к нему из праздного любопытства, указывает на них и называет их «порождениями ехидны». Не знаю, милая, нужно ли тебе подобное внимание?

Она беспечно рассмеялась.

— Нет уж. Лучше я схожу в Тивериаде на базар.

Иаков покачал головой.

— Рынка, в нашем понимании, там нет. Город выстроен в греческом стиле.

— А, это когда площадь называется «агора»? — уточнила Авигея.