— Давно не виделись… — Язык у него заплетался, и слова прозвучали как «авно не виись». Последовала долгая прочувствованная отрыжка.

— Ди сюда. — Джек протянул ко мне руки.

Не то, чего я ожидала. Совсем не то.

— Я сейчас вернусь, — сказала я вежливо, словно увидеть его в папином кресле посреди ночи было совершенно обычным делом.

Мне понадобилось меньше минуты, чтобы забрать из папиного сейфа мой сорок пятый, проверить комнаты и быстро вернуться в гостиную, споткнувшись еще о три банки и мумифицированные останки пиццы с пеперони.

Джек не сдвинулся ни на дюйм.

— Это тебе зачем? — Его глаза сфокусировались на пистолете. Кажется, он был искренне удивлен.

— Это твой джип? Ты один?

— О, мой джип! Не хотел оплачивать прокат еще неделю.

— Ты один? — повторила я.

— Тока ты и я, крошка. — Его правая рука зазмеилась по сиденью.

— Ага. Вставай. И держи руки перед собой. — Я прицелилась ему в грудь.

Он с улыбкой поднялся на ноги.

— Как пр’кажете, мисс Томми.

— Господи, Джек. — Я двинула дулом в направлении его паха, отводя глаза.

— У-упс. — Он развязно засмеялся, застегнул ширинку и чуть не упал. — Кажется, у меня и прицел сбился.

— Шагай, — нетерпеливо сказала я, указывая пистолетом в сторону кухни.

Когда мы дошли, я толкнула его на стул.

И оказалась перед дилеммой. Слишком пьяным он не сможет сосредоточиться. Слишком трезвым — сможет мне угрожать. До сих пор никакой агрессии он не демонстрировал. Но для пьяных характерны мгновенные смены линии поведения.

— Положи руки на стол и держи так, чтобы я их видела. Двинешься — и я прострелю тебе голову, как тому Джеку на антенне машины.

Одной рукой я удерживала пистолет, вполглаза приглядывая за Джеком, второй открыла дверь кладовой и достала огромную банку кофе «Максвелл Хаус». Срок годности прошел пару лет назад. Мама написала его на крышке черным маркером. Чтобы не забыть. Я оторвала бумажное полотенце для фильтра и, не отмеряя, высыпала часть содержимого в кофеварку. Чем крепче, тем лучше.

Пока кофе варился, Джек уронил голову на стол. И начал храпеть.

Я налила ему полную кружку чернейшей жидкости и грохнула на стол перед ним.

Джек вскинулся. Глаза у него остекленели.

— Пей, — сказала я умеренно дружелюбным тоном. — И скажи, что это за бумаги на заднем сиденье твоего джипа?

— Дела. — Он послушно отхлебнул из чашки, скривился и сплюнул кофе через стол. — Гадость.

Я попыталась не дать моему голосу сорваться в злобный крик.

Его нужно было расспрашивать, как расстроенную Мэдди.

— Ты имеешь в виду дела, связанные с Энтони Марчетти?

— Бесполезно, — пробормотал он. — Вся эта работа. Все, что я когда-либо хотел узнать об этом сукином сыне, кроме того, что он на хрен врет. Я знаю. Я там был. Я видел. — Он встал, покачнулся, поднял кулак и ударил им по кухонному столу с такой силой, что мне действительно показалось, что старое дерево треснет.

Решив сесть обратно, Джек основательно промахнулся и рухнул задницей на кафельный пол, с такой силой, что с джинсов отлетела пуговица. Под штанами оказались боксеры от Кельвина Кляйна. Неудивительно. Как и любой другой хорошо набравшийся человек, Джек совершенно не ощущал боли.