Мара заткнула руками уши и закричала:

– Пауэлл не зря писал, что чувствовал себя здесь словно внутри гудящего барабана!

– Это еще слабо сказано! – прокричал Сэм в ответ. – Переход через этот водопад займет у нас весь день. Давай-ка начнем к нему готовиться.

Прежде всего следовало выгрузить из лодки все снаряжение и припасы и, прикрепив на тросах, оставить в футе от водопада. Но самой главной их заботой была лодка.

– Какая удача, что Энди сделал ее из сосны! – сказал Сэм, когда они вместе с Марой протащили волоком легкое и стройное суденышко по мокрому песку к концу отмели.

Но еще больше их порадовало то, что Сэму пришло в голову захватить с собой небольшой блок и все оборудование для него и он смог теперь прикрепить его к мощному дереву на берегу у кромки воды. Затем ему удалось перетащить «Мару» через край обрыва и мягко опустить на воду.

В конце концов он прикрепил суденышко с помощью прочного каната. Подняв глаза и еще раз взглянув на дерево, к которому был прикреплен канат, он с досадой сказал:

– Чертовски жаль, что приходится оставлять здесь такой отличный канат, но ничего не поделаешь.

Наступала ночь. Им предстояло теперь разбить лагерь примерно в полумиле отсюда, вниз по реке, чтобы избавиться от жуткой какофонии, производимой водопадом.

«Должно быть, это хуже всего», – успела записать Мара в своем дневнике, впадая в оцепенение от утомления и нервного напряжения. В ту ночь они даже не занимались любовью.

На следующий день они двигались без всяких помех в течение нескольких часов кряду, пока не обогнули излучину и не оказались в извилистом канале, несшем свои воды прямо к гигантскому камню, точнее, даже к скале шириной не менее сорока футов с острым, выдающимся вперед, как у океанского лайнера, носом.

Там, где воды реки, яростно рвущиеся вперед, разбивались об острую оконечность утеса, двадцатифутовая волна вздымалась, скрывая от путешественников оба берега канала.

Скорее повинуясь интуиции или слепой догадке, чем здравому смыслу, Сэм сделал резкий поворот, рванув руль лодки направо, и они нырнули под стену воды с ошеломляющей быстротой. Он больше не мог управлять «Марой». Их завертело в водовороте за камнем и потянуло вперед – лодка кружилась, покрытая водой, как опавший лист, который засасывает в сточную канаву.

Сэм и Мара вцепились в металлические поручни на планшире корпуса лодки и молили Бога, чтобы «Маре» удалось пронестись по этому пенистому, бурлящему пути не перевернувшись.

Ошеломленные разгулом стихии, они едва поняли, благополучно проскочив сквозь узкий рукав, что наконец снова оказались в полосе спокойной воды. Вероятно, таким был райский сад – по обоим берегам реки белые песчаные отмели, сосновые рощицы, которые раскинулись чуть поодаль, отступив к стенам каньона, воздух напоен острым ароматом смолы.

Надежно закрепив лодку, они принялись переносить вымокшие в воде припасы и снаряжение в сухое место, потом стали вычерпывать воду из лодки. И наконец, когда вся тяжелая работа была проделана, они сняли с себя одежду и развесили ее сушиться на ветвях, а сами забрались в свой спальный мешок, в котором теперь всегда спали вдвоем, тесно прижавшись друг к другу скорее ради тепла, чем в порыве страсти. Они были слишком измучены, чтобы позаботиться о еде, и, хотя было всего три часа пополудни, уснули мертвецким сном и проспали до рассвета следующего дня.

– Не представляю, сколько еще таких испытаний сможем выдержать ты, я и наша лодка, – сказал Сэм на следующее утро, когда Мара кипятила воду для кофе.

Утро было окутано синевато-серой дымкой.

– Я словно сплошной синяк от головы до пяток, – пожаловалась Мара.