Ее голос вывел его из раздумья:

– А теперь я расскажу вам о своем четырнадцатом дне рождения…

Глава 7

Вереница фургонов въехала на территорию штата Аризона с северо-востока, у границы с Колорадо и Нью-Мексико, и теперь направлялась к Долине памятников. Мара сидела в переднем фургоне, рядом с Сэмом Пикензом, седым ветераном, прожившим немало лет на юго-западе и теперь отвечавшим за этот поезд из повозок. За время путешествия Мара подружилась с Сэмом. На него произвели впечатление ее обширные знания истории Аризоны, знания, по крупицам собранные из книг и газетных статей, которые она с жадностью поглощала еще до того, как Тэйты покинули Британские острова и отправились в Новый Свет. Мара же внимательно слушала бесконечные истории Сэма, накопленные им за тридцать с лишним лет, в течение которых он изучал пустынные и прекрасные в своей первозданной красоте районы Дикого Запада.

Одним из первых чудес Нового Света Маре показались жилища древних обитателей утесов, примостившиеся на высоких горах и уступах, образованных стенами каньонов. Эти жилища, имевшие от одного до четырех этажей, были искусно выложены из кирпича-сырца и укреплены деревянным каркасом; они действительно являлись чудом изобретательности и строительного искусства.

– Как же индейцы забирались в свои дома? – спрашивала Мара у Сэма.

– С помощью многочисленных лестниц, которые они ночью втаскивали в свои дома, опасаясь враждебных племен и диких зверей. Они были предками индейцев племени пуэбло. А те стали великими земледельцами, намного опередившими свое время. Некоторые из их ирригационных каналов и сегодня в рабочем состоянии.

Удивляла и погода Аризоны: сухой воздух и яркое солнце – это совершенно не походило на туманную Англию.

– Как далеко, как четко здесь все видно! – воскликнула Мара. – У меня просто режет глаза!

Эта удивительная прозрачность аризонского воздуха могла сыграть со зрением удивительные шутки. Далекие горы вырисовывались настолько отчетливо, что возникало обманчивое ощущение – вот стоит протянуть руку, и можно будет до них дотронуться, прикоснуться к этим громадам, на склонах которых пышно разрослись ели Дугласа.

Сэм усмехнулся:

– Говорят, здешний воздух настолько чист, что ковбой может увидеть, как девушка ему подмигивает, стоя в миле от него.

Караван фургонов держал путь на юг, и перед путниками до самого горизонта расстилались равнины и пустыни. Однако к удивлению Мары, пустыня вовсе не казалась бесплодной и дикой, унылой и однообразной, какой она ее представляла по прочитанным книгам. Здесь встречались обширные участки, сверкающие яркой зеленью кактусов; росли также деревья и кустарники, усыпанные цветами, и эти цветы казались ослепительными всплесками золотого и малинового, ярко-синего, зеленого и оранжевого. Сотол, юкка и странного вида дерево Джошуа, прозванное «свечой Господа» из-за своего сходства с горящими свечками, на которые походили его яркие белые и пурпурные цветы. Были тут и пустынные ивы с похожими на орхидеи бутонами, и цветущие акации, и кремовые горные розы.

Незадолго до полудня Мара заметила нечто любопытное. Примерно в миле от фургона возникла как бы черная дверь, словно прорезанная в пронизанном солнцем воздухе, она высилась до самого неба.

– Это ливень, – объяснил Сэм.

Мара с недоверием смотрела на странное явление природы.

– Хочешь сказать, что эта черная стена на горизонте… что это дождь?

– Да, дождь. Если бы ты оказалась сбоку от него, то могла бы протянуть руку и намочить ее, а одежда твоя осталась бы сухой.

– Ты шутишь, Сэм, – улыбнулась Мара.

– Вот увидишь сама. Скоро у тебя будет возможность проверить мои слова.