Я и сам был хмур и угрюм. Юния не шла из головы. За последнее время она словно стала частичкой меня. Привычка советоваться с Лихо стала чем-то само собой разумеющимся. И теперь нечисть отняли. Даже не отняли, а я сам, своими руками, отдал Юнию. От этого осознания становилось еще горше. Но был ли у меня выбор?

— Подождите, надо передохнуть, — сказал Анфалар в очередной раз.

Он был сильнее всех вместе взятых рубежников в отряде. Однако поход давался ему тяжелее остальных. Ответ был очень прост и состоял из семи букв — Осколок. Он давал тебе небывалые силы на краткий промежуток времени. Но после требовал вернуть долг. Больше всего про Осколок мы и говорили с Анфаларом, взаимно выводя друг друга из транса происходящего.

— Есть ли у тебя или Форсварара еще один Осколок? Или вдруг вы можете продать мне тот, который остался теперь?

— Ты все-таки хочешь убить крона? — поинтересовался Анфалар, тыльной стороной ладони проведя по морщинистому лбу.

Видеть его в амплуа старика, признаться, было весьма необычно. Прям «фейсап» в жизни, а не телефоне.

— Скажу тебе больше, я убью его. Либо сам, либо найду способ сделать это чужими руками.

— Пусть так. Но Осколок тебе в этом не поможет. По крайней мере тот, который остался у Форсварара. Знаешь ли ты, как они работают?

— Ты становишься сильнее, но потом тебя, как бы это сказать… — я долго искал замену «откатывает» в местном языке, — низводит.

— Именно так. Но и для Осколка это не проходит бесследно. Когда-то с помощью него Форсварар становился кощеем с двенадцатью рубцами. В этот раз он едва дотянул до десяти.

— Осколки опустошаются, — кивнул я.

— Да. Даже если тебя не пугает то, что происходит потом с рубежниками, — он указал на себя, — то главное — найти подходящий Осколок. Такого, чтобы ведун поднялся сразу до крона, я не встречал никогда. А простому кощею Повелителя тварей не одолеть.

Что самое противное — Анфалар был прав. Он растолковал мне прописные истины, как малолетнему пацану. Форсварар с Анфаларом поднялись до кощеев, им помогали прочие рубежники, а Созидатель разметал их, как слепых котят. По-иному и быть не могло. Крона может убить только другой крон. Да еще не каждый, раз уж Созидатель умертвил прежде четверых.

Я погрузился в размышления, полностью уйдя в раздумья. А Анфалар, видя, что я занимаюсь не свойственной для себя мыслительной деятельностью, решил не мешать. Молодец.

Именно так, тихой сапой, с постоянными остановками, мы и добрались до Фекоя. Никто не бросал чепчики, не кричал от восторга и не осыпал нас лепестками роз. Несколько раз навстречу пришедшим выбегали люди, сгребая очередного стражника в объятия и уводя с собой.

Потому до крепости мы добрались втроем — Анфалар, я и еще один парнишка из стражи, поддерживающий моего товарища.

Форсварар, которому доложили о возвращении, вышел встречать нас лично. Больше того, он упал передо мной на колени, заливаясь слезами.

— Спасибо, Матвей, этот город и не понимает, что жив лишь благодаря тебе.

Я груди приятно потеплело, однако даже это обстоятельство не подняло настроение.

— Зато город знает, что именно я навлек на них гнев крона.

Я задумался, а ведь если бы мы не отправились на охоту, возможно, с богом получилось бы разойтись краями. Ну да, посылал бы он и дальше своих тварей, страдая от того, что занимается не своим делом. Фекой яростно отбивался, с каждым годом уменьшая численность защитников. И все довольны. Для этого нужна была сущая мелочь. Чтобы я отказался от охоты и… умер?

Ладно, будет страдать из-за того, как «надо было поступить в прошлом».