Николай Леонов, Алексей Макеев. Таёжный снайпер
Иркутская область. Нижнеудинск. Лесной массив – Восемь треф, – с улыбкой объявил Глазберг, любовно складывая десять карт в единую стопку и опуская их себе на ладонь рубашками вверх. – Восемь? – вскинулся сидящий справа от него светловолосый мужчина. – Восемь, – уверенно повторил Глазберг. – А сколько мне там еще осталось? – Угланов скосил глаза на расписанную «пулю». – Черт! Так ты меня закроешь. – Это твои проблемы, салага. – Глазберг рассмеялся, пыхнул сигаретой и перевел взгляд за окно. В густом тумане фигура человека едва маячила на расстоянии десяти-пятнадцати шагов. Проселочная дорога, идущая сквозь лес к охотничьему зимовью, была испещрена следами протекторов автомобиля, четко пропечатанными на глинистом месиве. У гигантского бревенчатого двухэтажного сруба, расположенного на границе между лесом и бурной горной рекой, стоял огромный внедорожник последней марки с открытыми настежь дверями. – Охотники хреновы! Кто в такую погоду на кошку ходит? – послышался голос сидящего за рулем автомобиля мужчины. – Вань, сам подумай, ты видел когда-нибудь кошку, шляющуюся ночью по грязи? Чем рысь-то хуже? Человек, которому предназначалась эта реплика, сделал вид, что не обратил на нее никакого внимания. Он открыл багажное отделение автомобиля и запустил внутрь черно-белую лайку хаски. – Альма поедет с нами. А то она без меня этих пьяных придурков порвет, – густым басом коротко бросил он и с размаху ухнулся на переднее сиденье автомобиля. Машина заметно осела под тяжестью огромной фигуры сибиряка. – Слышь, Юрец, почему ты всегда канючишь? Прокатимся сейчас пару кругов. Наследим. Поболтаем заодно… Разговор у меня к тебе есть, Юр… – А-а! Вот в чем дело. Тебе здесь потрепаться не годится? – Человек за рулем повернулся всем корпусом к двери, наклонился, громко откашлялся и сплюнул на землю. – Да ладно, Вань, я-то тебя понимаю. Сам люблю охоту. В отличие от этих пьяниц. Но туман такой, холодно… Сам же видишь? Дал бы выспаться. Я вон простыл. С утреца бы встали пораньше и пошли бы на зверя. А сейчас… Я бы и сам вмазал с удовольствием. – Да пошел ты! Хоть ты прекрати эти разговоры. Дверь дома со скрипом отворилась, и оттуда, слегка пошатываясь, вышли еще два человека. С трудом преодолев расстояние от дома до машины, они по очереди протиснулись в узкий дверной проем автомобиля. – А вот и наши охотнички. Заводи, Юрец, – сибиряк с грохотом хлопнул дверью машины. – А что, начальник твой не поедет? – Угланов-то? А зачем он нам нужен? Он в картишки сейчас режется. Получает удовольствие, так сказать. Это мы – отморозки. В такую погоду… – Все-все. Я понял. Трогай давай. – Машину повело в сторону, затем, выровнявшись, джип мерно покатил по просеке, оставляя за собой глубокий след протекторов. Темнело. Проехав через лес километров десять-пятнадцать, машина выехала на пустынный перешеек. Широкая дорога в этом месте шла по поляне, образующей довольно большой пустырь между двумя лесами. Проселок делил его на две равные половины. Машина остановилась в центре пустыря, и все четверо пассажиров вышли на дорогу. – Юр, включай фары. Посмотрим след. Только не выпусти Альму, – бас сибиряка тонул в тяжелом влажном воздухе тайги. Он уже удалился метров на десять от машины, и его силуэт был едва различим в тумане и сгущающейся темноте. Пригнувшись к земле, мужчина, тяжело дыша, пытался рассмотреть следы, оставленные на дороге ранее проезжавшими машинами и обитателями тайги. |
