– Нериану!      

        – Разве это важно? – усмехнулся Радон.      

        – Неважно, – согласилась Виссавия. – Я слушаю тебя, брат.      

        Мираниса ей не было жаль, но Нериана она так просто Айдэ не отдаст.      

8. Миранис. Телохранитель

        Раньше, чем Майк успел понять, где он и зачем, кто то толкнул его в стену, грубо, безжалостно, так, что кости хрустнули. Пахнуло силой, невыносимо, подхватила невидимая волна, повела по кладке до низкого потолка… и только тогда Майк понял, кто его мучит… и глазам своим не поверил.      

        – Не надо, мой архан… прошу, пощади…      

        Он не знал, что он натворил. Не знал, почему его темные глаза полыхают гневом, не знал, почему белые манжеты на его руке испачканы кровью и почему в этом подземелье нет никого… кроме них и лежавшего на ложе трупа.      

        – Не надо… мой архан… умоляю… – едва слышно выдохнул Майк, и невидимая волна потянула его вниз, к полу, почти мягко. А Рэми оказался рядом, сжал шею Майка тонкими пальцами, прошипел:      

        – Не надо, говоришь? – и добавил, с искренним удивлением ребенка: – Почему?      

        Майк нервно сглотнул, глядя в бушевавший в глазах телохранителя огонь магии. Боги, что он натворил… и прочему Эррэмиэль так разошелся… что?      

        И вопрос утонул в алых пятнах, когда телохранитель начал мучительно медленно сжимать пальцы.       

***

Интересно, знал ли отец о той унизительной порке? Знал, почему наследник сидит на своем троне выпрямившись, почему не то, что пошевелиться, дыхнуть лишний раз боится? Если знал, то зачем позвал на эту аудиенцию? А раньше как то не особо звал… А теперь заставил тут сидеть, да еще и посматривал изредка. Так посматривал, что Миранис понял: отец в гневе. За то, что он сделал Рэми?

Что в этот Рэми такого, что даже отец его любит? Впрочем, Миранис знал, что… и вновь сделалось стыдно.

Все было как всегда. Скучно. Входил очередной проситель, склонялся перед троном, говорил, говорил. Просил. О разных вещах просили. Кто то о том, чтобы освободить от налогов, ведь зерновые в этом году выжжены засухой. Кто то о разрешении продать родовые земли, кто то с просьбой о браке…

Кого интересует, на ком женится глаза лесного рода? Точно не Мираниса. Он и жениха не знал и знать не хотел, и его невесты…

«Ты бы внимательнее был к людям, – вмешался внезапно тихий голос Кадма. – Ты знаешь, что отец жениха один из самых влиятельных людей в совете, и один из самых богатых? Знаешь, что женить сына он хочет, чтобы подмять по себя обнищавший серейский род, у которого единственное богатство это их земли? Плодотворные и могущие принести огромную прибыль».

«Но почему то не приносят».

«То, что глава рода дурак, у которого нет сыновей, а одна лишь не слишком красивая и не слишком умная племянница, не повод позволять одному сильному роду съесть другой, временно менее сильный.