— Поместимся мы там вдвоем? — засомневался Юрасик.

На поясе у него задребезжал мобильник. Звонил Андрей:

— Вы как?

— Мы на арене. Можно начинать колдовать. Интересно, там мобильная связь работает?

— А бог ее знает.

— Как дед?

— Сосредоточен и задумчив.

— …Ну что, поехали? — притворно вздохнув, сказала Лена.

Юрасик прощупал ногой темное нутро ящика, вступил в него и, прижавшись к стенке, галантно подал руку Лене. Места хватило только-только.

— Пора худеть.

— Кому — мне? — удивилась Лена.

— Мне! Так… закрываемся… Хммм! Залезай в волшебный ящик — чудо будет настоящим!

«Что за чушью я занимаюсь!» — мелькнуло в голове у Юрасика, но тотчас деревянное дно заерзало у них под ногами, девушка едва слышно ойкнула, потом их слегка поколотило о стенки и вынесло куда-то во мрак и неизвестность.

Юрасик, шагнув, почувствовал неровный, кажется, каменный пол. Вокруг было почти совершенно темно, ни холодно, ни жарко — вообще никак. Лены около себя он не ощутил.

— Ленк, ты живой? — спросил Юрасик вполголоса.

— Живой, — послышалось рядом. — Черт, фонарь не работает.

— Да пусть. Я, кажется, что-то вижу.

Он действительно разглядел проблески света.

— Руку дай.

Они нашли друг друга в темноте, и Юрасик потянул Лену за собой. Впереди он нащупал нечто похожее на грубую ткань и отодвинул ее. Стало светлее.

Они вошли — причем Юрасику пришлось нагнуться — в… каменную пещеру, освещавшуюся факелом из тростинок, втиснутым в расселину прямо у входа. Вдоль стен пещеры размещались грубые деревянные стеллажи, а на них были аккуратно разложены какие-то допотопные предметы — заостренные деревянные палочки, плоские камни. На другой стене, через узкий проход, на такой же деревяшке были кучками насыпаны какие-то зернышки, лежали сморщенные корешки и сушеные листочки.

— И куда ж мы забрели? — спросил Юрасик скорее себя, чем спутницу.

— Похоже на музей.

Лена храбро пошла вперед. Проход расширялся, на стеллажах появились каменные топоры, костяные иголки и бусы из звериных зубов.

— Это же каменный век!

Лена взяла со стеллажа орудие из желтого кремня и поскребла им в воздухе.

— И чего ж мы в этом музее делаем? — досадливо произнес Юрасик.

— Повышаем свой культурный уровень. — Она положила скребок на место и двинулась вперед.

Там было посветлее, стеллажи пошли в два ряда, а предметов на них стало больше. Теперь это были кособокие чашки из глины и ржавые ножички.

— Точно музей, — сказал Юрасик. — Вот и деньги появились.

На полке под смоляным и отчаянно чадящим факелом лежала кучка больших, с неровными краями монет с плохо выбитым рисунком.

— Ага, значит, если мы пойдем вперед, то рано или поздно дойдем до нашего времени — куда наши вещи попасть должны были? — спросила Лена. — Логика в этом есть?

— Ага, есть. Вопрос, что это за логика, по которой наши вещички сюда конфискованы были?

Они пошли мимо полок с вневременным конфискатом, но скоро были вынуждены остановиться: довольно хорошо освещенный плошками с маслом путь расходился двумя рукавами.

— Так, и куда ж теперь? — огорчился Юрасик.

— Наверное, сюда, — сказала Лена.

Пробежав взглядом по стеллажам, гораздо плотнее, чем прежде, заставленным разной дребеденью, Лена вернулась из правого прохода и пошла в левый.