— Дамы и господа!

Юрасик вздрогнул от трескучего более, чем обычно, голоса Юркевича, который встал, отодвигая стул.

— Пока манеж готовят к основному аттракциону, прошу на небольшой деловой фуршет. Будем чрезвычайно благодарны за ваши замечания и дружескую критику.

Фуршетом, который накрыли в почти доведенном до ума офисе, управляла Лена-сестра. На тарелочках, помимо всего остального, подали розовое сальце.

— Трофейное? — тихо спросил Юрасик у девушки.

— А что ж? — ответила, хитро улыбаясь, она. — Все экономия.

— Правильно понимаете задачу, товарышч!

— …Если говорить в целом об увиденном, — громко, словно все должны были его слушать в обязательном порядке, заговорил представитель Росцирка, высокий, полноватый мужчина с длинными седыми волосами, — то я отметил бы динамичность, цельность и соответствие программы названию, она и русская, и новая…

— Это заслуга нашего генерального продюсера, — вставил Юркевич льстиво.

— Позвольте, я продолжу… В программе представлены практически все основные жанры циркового искусства, действие идет энергично, с правильно расставленными эмоционально-психологическими акцентами. Я бы отметил удачную режиссерскую работу… — Седой победоносно огляделся присутствующих. — Я думаю, проблем с выдачей лицензии у нас не возникнет. Добро пожаловать на борт!

Тут все зааплодировали, и Юрасик понял, что все прошло нормально. Кто-то принялся жать ему руку.

«Эту штуку, оказывается, еще и лицензировать надо?! — слегка, задним числом, оторопел Юрасик. — Я плачу, а мне еще и на задних лапках ходить?! Ну-ну, цирк — цирк и есть!»

— Ну, спасибо, — сказал он. — Но шампанское будет только после премьеры!

— Да-да, — опять возник Юркевич, решивший, что это отмашка от Юрасика заканчивать с хавкой. — Кто что будет — чай, кофе?

Лена стала наливать гостям кипяток в подставленные чашки, а Юрасик мигнул Юркевичу.

— …Гас-с-спада!.. — Юркевич развернулся на гостей, дожевавших бутерброды. — Па-а-апрашу всех на второе отделение!

Гости нестройной толпой, переговариваясь, потянулись в зал.

«Ой, если я это переживу — все остальное будет не важно», — подумал Юрасик, идя последним по коридорчику.

На манеже была выстроена декорация — маленькая русская деревенская школа — как на книжных иллюстрациях к нравоучительным рассказам дедушки Льва Толстого. Деревянная доска, две парты, старый глобус на столике, — все было как бы старое, замурыженное поколениями учеников. Магический шкаф, с подновленной позолотой, стоял поодаль — до поры.

«Не иначе Андрюшка талант свой применил, — прикинул Юрасик, разглядывая декорацию. — Но тоже хорошо — хоть приглашать со стороны не пришлось».

Зазвенел колокольчик, Юрасик вздрогнул. Он подумал, что это на второе отделение, а это оказалось — в той, крошечной школе на арене начинался урок. Учеников оказалось трое. Двоих, парня и девушку, Юрасик не знал, а третьей была Лена, одетая в лапотки и сарафанчик, со светлой челкой из-под деревенского платочка.

От остального зала этот «класс» отделяла темнота, и из этой темноты в «класс» вошел учитель — сам старик Соседов, в куценьком клетчатом костюмчике-тройке, с журналом под мышкой и указкой в руке. В ней Юрасик узнал ту, которой принимал кондитерку.

— Здравствуйте, дети! — непривычно добрым голосом сказал фокусник, и Юрасик подумал даже, что тут какие-то приемы и говорит не он.