— Типичный сток, — окинув зал опытным взглядом, заметил Юрасик.

— Похоже на макеты вечных двигателей, — сказал Андрей, присаживаясь перед одной конструкцией. — Нет?

— Это что — мы оказались на свалке истории? — звонко осведомилась Лена-внучка, но и ее вопрос остался без ответа.

— Чего делать будем? — спросил Юрасик у другой Лены.

— Отойдем в сторонку, заткнем ушки пальчиками и закроем глазки.

Лена, войдя в роль суперменши, деловито настроила свое орудие и направила дуло на груду ящиков.

— И-и-эх! Всеобщая э-ва-куа-а-а-ция!

Даже через заткнутые в уши пальцы гнусный свистящий звук проник в мозги Юрасика, швырнул, потащил… Через несколько секунд беспорядочного движения, его, как медузу прибоем, выплеснуло на манеж посреди картонных коробок. От удара он некоторое время пребывал в мутном полуоцепенении. Потом в ноздри проникла пыль, защипало глаза. Юрасик поднял голову и огляделся. Девушки нигде не было видно.

— Лен, ты где? Ле-е-ен?

Поблизости что-то завозилось, стукнула отброшенная коробка. Юрасик видел, что из-под завалов вылезает ошалевшая Лена.

— Ты чего устроила? — глупо улыбаясь, спросил он и сел.

— А что — все на месте, — ответила она.

Юрасик приоткрыл ближайшую коробку — там оказались какие-то костюмы в блестках.

— Оно?

— Оно, кажись… Встаем.

— А где… наши?

— Без понятия.

Тут задребезжал мобильник на поясе у Юрасика.

— Юрьпетрович, вы как? — спросил Андрей.

— Приземлились, багаж получили. А вы?

— Тоже на месте.

— Дед как? Не скандалит?

— Нормально. Немного очухаемся, и домой.

— Лады, созвонимся. Пошли, Лен. А где твое… орудие?

— Наверное, там осталось. Оно, как я поняла, не вполне реально существует. Там на инструкции дата стояла — то ли 2010-й, то ли 2100 год выпуска — не помню… Там занятных штучек много было.

— А где… эти… менты?

— Наверно, как мы — где вошли, там и вышли. Юрасик не понял, хорошо ли это… Хотя…

Прогон откладывать не пришлось. В первую пятницу декабря, когда вся Москва уже тихо бездельничала, предвкушая долгие каникулы, Юрасик ехал на этот самый прогон, не слишком хорошо представляя, что он там будет делать.

Бывший ангар скрылся под нагромождением цирковых приспособлений, согрелся дыханием заселивших его людей и животных. Манеж покрыли яично-желтым ковром, но кресел в амфитеатре до сих пор не было — Лена с Юркевичем искали что-то подешевле. И поэтому художественную комиссию усадили за стол в одном из боковых выходов на манеж.

Из листочка, который лежал перед ним, Юрасик узнал, что он — член худсовета. Председателем значился некто из Росцирка и его заместителем — та Роза Ибрагимовна из мэрии, и еще несколько человек со званиями, вроде заслуженных артистов и деятелей искусств.

«Хорошо, что у нас Роза из мэрии есть, — подумал Юрасик. — По крайней мере, этот лубянщик пакостить не решится. А Круль теперь вообще не в счет… У меня вон какие люди в обойме!»

Полковник после встречи на всемирном товарном складе Юрасику не звонил. А Юрасик и не напрашивался.

В программке, которая называлась, к удивлению Юрасика, «авизо», было два отделения, причем второе занимал целиком старик Соседов с аттракционом-феерией «Ученик чародея, или Наш ответ Гарри Поттеру».