Жаркие наступили денечки. Приходилось пять, а то и шесть раз в день. перемещаться из замка Верта на Ванхасс и обратно, вывозя людей и грузы. Как я понял, многие из жителей долины, зажатой между горным хребтом и морем, уже перебрались на новые земли. Госпожа Гретте сразу же отправилась к своему супругу. Из того, что мне довелось услышать, я догадался, что она очень недовольна легкой кончиной своего брата.

Гудели двигатели, звенели тяги, щелкали собачки на зубчатых колесах, а мы с Диомедом обильно поливали своим потом машинное помещение. Приходилось торопиться. Кто-то из переселенцев видел большой воздушный шар, пролетающий над перевалами. Может, торговая гондола, а может, и наместник Высокого Дома решил проверить, по какой причине давно нет новостей из Приморской марки и почему не возвращается ни один из бдительных братьев, посланный в эти края.

Наши подручные оказались редкостными болванами. После того как один из них, имя которого я и выговорить-то не мог, чуть не сломал рычаг, Диомед их прогнал и велел привести новых. Но и от новых толку с пчелиное жало. Впрочем, и сам он все чаще ошибался, правда, больше по мелочам. Я только и успевал быстро и незаметно дожимать стопоры рычагов до упора, оставлять небольшой запас хода перед конечным доворотом углов камор…

В короткие часы отдыха мы отсыпались и отъедаюсь в лагере на Ванхассе, в шатре, который раньше занимал господин Верт. Из городища порой доносились вести о новых победах над мятежниками, о беглых поселянах, за которыми сейчас охотятся по лесам, и о странных причудах госпожи Гретте, неожиданно впавшей в добродетель и потому особенно страшной — никто не знал, что теперь ждать от нее — доброй! Впрочем, своих нукеров она пока оставила в замке.

Пару раз объявлялся сам господин Верт. Оглядывал горы огромных тюков и ящиков, ряды купелей, бережно укутанных соломой для погрузки на телеги, хвалил нас и даже пообещал Диомеду после завершения исхода дать на кормление пару небедных поселений, а со временем, может, и в наследное владение отписать. То ли устал Диомед сверх меры, то ли характер у него стал портиться, но он тут же возгордился, стал покрикивать по поводу и без повода, а через день как бы между прочим, когда я спросил его о чем-то, велел именовать его господином. Мой пристальный взгляд его не смутил, он сказал, что коли я буду слушаться его во всем, то он примет участие в моей судьбе и с годами сделает из меня неплохого механика, если, конечно, в таком будет нужда.

Я не знал, что делать — рассмеяться или пнуть его в брюхо…

Через три дня Диомеда зарезали во время перемещения.

Тайные враги господина Верта проникли в звездную машину давно — одного из них, сутулого, нескладного саама я знал еще по первым дням пребывания к замке. Он грузил со всеми мешки с семенами, помогал открывать и закрывать внутренние и внешние створки, несколько раз приносил нам еду и питье. Меня потом мучил вопрос: почему нас попросту не отравили — яды здесь, судя по всему, не в диковинку?! Может, им нужно было покончить не только с нами, но и с машиной? И гибель прежнего механика — их рук дело?!

В тот день мы были не очень заняты. Две ходки сделали до обеда, и еще надо было сделать одну. В замке уже собрались последние жители Горных ущелий. Они подходили маленькими группами, поэтому их размещали по всем освободившимся ярусам в ожидании остальных.

Болк вернулся с нами. Теперь он был правой рукой господина Верта и его именем отдавал приказы. Он влез на пустующий насест кибернейоса и оттуда видел, как все произошло.