Ее вид… ее благоухание… лучшее из лета… только что распустившиеся цветы, тополь и возбуждающий мускусный аромат… смешалось с темными нотками его запаха.

Звуки, которые Кили издавала… стоны, тяжелые вздохи и мелодичное урчание.

Торин не мог насытиться этим. Застрявший в пустыне на большую часть своей жизни, он наконец-то нашел оазис.

— То, что я хочу сделать с тобой…

Ее глаза цвета утреннего неба умоляли его.

— Сделай это. — Отчаянное требование, как и его собственное. — Все это.

Он провел пальцами под ее коленями, и она втянула в себя воздух. Как и раньше, Торин мог почувствовать тепло кожи Кили через ткань перчаток, когда расположил ее ноги на своих бедрах, открывая бутон для тщательного изучения.

Прелестный, розовый и влажный, словно мед для него. Только для него. Торин так сильно хотел вкусить ее, что проклял своего демона.

Смех раздался в глубине его сознания.

Возможно, есть способ. Ему просто нужно подумать. Но разум и тело волнует только одно: оказаться внутри нее.

Он позволил своим рукам блуждать… и трогать ее между ног, поглаживая и дразня. Ее вздохи, словно музыка для его ушей. Руки заскользили вверх… наконец-то обхватили ее грудь, а соски напряглись прямо у него на глазах. Потрясающе.

Смех прекратился.

Или, возможно, он так сконцентрировался на женщине, распластанной для его наслаждения, что просто не слышал ничего больше.

Когда Торин погладил подушечками пальцев разовые складки, она выгнулась дугой, следуя за ощущениями, будто не могла вынести его подразнивая.

Не желая отпускать ее, он заполз на кровать и разместил свои бедра к ее заднице, притягивая ближе и прижимая ее интимное местечко к ширинке брюк, откуда рвался на свободу его эрегированный член.

Очередное вращение бедрами, и он вновь позволил себе двигаться к ней, с ней, мучая их обоих.

— Торин, — прохрипела она. — Я уже близко.

Хочу ближе. Он поднял ее, удерживая ноги по бокам от него, что только голова и плечи Кили остались на матрасе, затем увеличил силу и скорость своих вращательных толчков.

Давление нарастало в основании позвоночника, такое восхитительное давление.

— Хочу войти в тебя, — прохрипел он. Торин никогда не испытывал возбуждение подобное этому, но инстинктивно знал, что со следующим шагом превзойдет его.

— Да. — Кили сильно задрожала. — Да. Войди в меня. Пожалуйста.

Впервые он услышал слово пожалуйста с ее уст не в качестве угрозы или усмешки, и это поразило его. Его контроль сопротивлялся возбуждению. Не может. Не сделает. Но он толкался. И толкался. И толкался к ней. Жестко. Жестче. Так жестко, что ее голова ударялась об спинку кровати.

Она перенесла вес на локти и приподняла бедра еще выше. Трение… блаженство.

Каким-то образом ей удалось оседлать его и начать скакать вверх и вниз. Еще жестче. Контроля почти нет.

Губы сжались в тонкую линию, он отпустил ее ноги и схватил за бедра, помогая Кили скользить. Их взгляды встретились. В его глазах такая же дикость, как и у нее?

— Поцелуй, — сказала она.

Да. Ее сочный и влажный рот взывал к нему.

— Нет.

— Пожалуйста, — вновь попросила Кили.

Торин понимал, что она достигла той точки, где ничто не имело значения кроме следующей волны удовольствия. Будущее перестало существовать для нее.

— Нет, — повторил он. Затем наблюдал как Кили втянула нижнюю губу и провела по ней зубами, и он едва не кончил. — Нет… Не можем… Мы решили. — Этого должно быть достаточно.

— Можем. Должны. Прости меня, — сказала она, садясь.