— Можем. Должны. Прости меня, — сказала она, садясь.

Он отстранился, предотвращая прикосновение ее груди и губ к его.

Но в глубине души Торин приказал ей идти дальше, что Кили и сделала… и затем это случилось. Ее груди… губы…

Крик отрицания смешался со стоном капитуляции. Это случилось. Контакт произошел.

Ненавидя себя, свою слабость, он протолкнул язык между ее зубами и заявил права горячим поцелуем, достаточным, чтобы заклеймить.

Ее сладкий вкус напоминал виноград только что сорванный с лозы, и контраст сладкого против порочного, разбил остатки его контроля… пока тот не покинул его.

Он запустил руки в ее волосы и потянул, наклоняя под углом, как всегда хотел.

Торин погрузился в ее рот глубоко и грубо, демонстрируя поцелуем бесконечное обладание, будто стремился украсть ее душу.

МОЯ. ВСЯ МОЯ. Он овладеет каждым ее дюймом. Сейчас. Всегда.

Он толкнулся членом в вершину между ее ног, желая войти в Кили. И так бы и сделал, будь у него презерватив. Просто никогда раньше не нуждался в них, поэтому не хранил поблизости. Нельзя рисковать и позволить ей забеременеть.

Он толкнулся вновь, сильнее, так чертовски жестко, если бы Кили была человеком, возможно, уже переломилась посередине. Будто так и случилось, она бессвязно закричала, но от потрясающего, восторженного удовольствия. Пока. Его движения стали нежнее.

— Что ты делаешь? Нет. — Она прикусила его нижнюю губу, пока Торин не ощутил вкус крови.

От этого действия его накрыло неистовой волной похоти, сводящей с ума, и Торин терся снова и снова. При последнем скольжении, она задрожала и выкрикнула:

— Да!

Моя женщина кончала. Обожаю проделывать это с ней.

Осознание этого разорвало его. Наслаждение охватило его, и сквозь приоткрытые губы хриплый рев эхом раздается по комнате.

Мышцы напряглись вокруг костей, сжимаясь, пока он упирался в нее вновь и вновь прежде чем кончить в свои долбаные штаны… и кончал… кончал… пока ничего не осталось, а затем рухнул.

— Не сердись, — выпалила она. — Пожалуйста, не сердись. Я ничего не могла поделать.

И Торин не мог винить ее, поскольку тоже этого хотел.

Он не мог отдышаться, его сердце билось как после гонки в груди.

— Не могу полностью совладать с безумием прямо сейчас. — Это придет позже, он уверен, тогда проклянёт их обоих. — Было бы неправильно колотить себя в грудь, как горилла?

— Неправильно? Нет. Забавно? Да.

Он поцеловал ее в лоб.

— Мне нужно помыться.

Кили прижалась к нему.

— Но я не хочу, чтобы ты уходил.

Полна решимости продлить приятные чувства? Что моя принцесса желает… Торин удобно устроился рядом с ней, несмотря на унизительное состояние штанов, и попросил:

— Расскажи мне о связи.

Она провела пальцем по его груди.

— Я на самом деле не паразит.

— Я знаю, что ты не такая, принцесса. — Он думал, что связь сделает его слабее и опустошенным, но Кили права, Торин чувствовал себя сильнее. Энергичнее. — Из-за чего она появляется?

Она медленно расслабилась рядом с ним, их тела практически слились.

— По многим причинам. Продолжение непосредственной близости. Необходимость. Любовь. Даже ненависть.

Его мозг зацепился за слово любовь. Он хотел, чтобы принцесса любила его?

Не знаю. Любовь сложная штука.

Но понятно одно: Торин хотел, чтобы она присутствовала в его жизни всегда. Если придет день, когда от его прикосновений, Кили перестанет заболевать, мир их обоих изменится. Она станет его.