— Бесчисленно. — Она поджала губы и покачала головой. — Давай подумаем для начала.

— Принцесса, Гадес — не единственный путь к моей свободе и, конечно, не самый надежный. Ты забываешь об Утренней Звезде.

— Не забываю. Просто не рассчитываю на нее больше. Я пыталась найти ее, но не смогла.

Снова теряю ее…

— Кроме того, — добавила она, — ты хотел оставить меня прежде, хоть еще и оставалась возможность с Утренней Звездой. Что если я буду пытаться снова и снова, но не смогу найти ее?

— А если сможешь?

Она переступила с ноги на ногу. Открыла рот и закрыла.

Кили колебалась… самое лучшее время. Торин подскочил, схватил ее за талию и кинул на кровать. Когда она перестала подпрыгивать, он с удовлетворением отметил, что Кили осталась там, где была, а не уползла прочь, ее дыхание стало быстрым и неглубоким.

Он подошел к матрасу. Ее золотистые волосы лежали на подушках, страстный взгляд задержался на нем. Моя. Его кровь струилась по венам, вновь пробудилась река, плотина полностью разрушена.

— Мы сделаем это, — сказал он. Торин вытащил куртку из шкафа, ту из тонкого материала, способного отталкивать воду, и накинул ее на Кили. — Сними свой лифчик, останься в рубашке, затем надень это.

Она облизнула губы и послушалась.

— Мы дойдём до конца? — спросила она мягко, но не менее эффективно.

Он медленно наклонил голову.

— До самого конца.

Кили медленно расслабилась на кровати. Сквозь ее рубашку и его куртку, он увидел, что ее соски затвердели и молили пососать их.

— Джинсы, — сказал Торин. — Избавься от них. От трусиков тоже.

Она сняла и то и другое и отбросила материал.

Такие длинные ноги, между которых находился новый центр его вселенной. Розовый… влажный. Его сердце чуть не остановилось.

Он отошел во второй раз… несомненно самая трудная задача в его жизни.

— Торин?

Он думал об этом. Много. Решил, что нашел способ притворить в жизнь все, о чем желал… все, о чем она желала. Он нашел хлопковые брюки и пару печаток и дал их ей. Ее трепет усилился, когда она надела их.

Когда она посмотрела, в ее глазах практически бушевало пламя, Торин расстегнул ширинку и слегла ослабил давление на возбужденный член, но не снял ни одного предмета одежды. И не собирался.

Он надел презерватив, прежде чем забраться на матрас. Кили втянула воздух. С намеренной медлительностью он двинулся к ней. Затем, наконец, расположился между ее ног и обхватил пальцами ее лодыжки, великолепный жар ее кожи прожигал ткань между ними. Она застонала, когда Торин провел пальцами по изгибу ее стоп, затем выше, выше… и остановился, когда достиг коленей.

— Тебе нравится ощущать мои руки на себе? — спросил он.

— Больше чем что-либо, — выдохнула она.

Он продолжил скользить вверх… вверх… и затем достиг ее сердцевины. Торин наклонился вперед, положил край куртки между ее ног и прижался своим языком, ее тело полностью защищено от него. Даже от его слюны. Он облизал скрытый, но податливый клитор. Кили извивалась, выгибала бедра, требуя большего от него, и он стал двигать языком жестче и сильнее.

— Торин! — Она со стоном уперлась ногами в матрас и протянула руку в перчатке, чтобы зарыться в волосы Торина. — Ощущения потрясающие.

Мужчины часто тратили жизнь на поиски такой женщины как она. Но Кили принадлежит ему. Только ему. Тому, у кого нет опыта. Тому, кто может нанести ей непоправимый вред. И все же, казалось, она не могла насытиться им.