–  Ты беспокоишься о том, что можешь узнать?

Я смотрю на свои скрещенные лодыжки.

– На самом деле, так и есть. – Когда я поднимаю взгляд, его поведение заметно меняется. Он становится более напряженным. Более серьезным. Словно ему больше не нужно играть и притворяться.

– Мы можем начать с простой словесной ассоциации, – начинаю я. – Я произнесу слово, а ты скажешь первое, что придет в голову. Суть в том, чтобы не задумываться над ответом. Могу я верить, что ты так и сделаешь?

– Можешь быть уверена, я сделаю все, о чем ты меня попросишь.

Я с силой сглатываю, не отрывая от него взгляда. Он бесстрастен.

– Начнем с простого. Животное.

– Свинья.

– Соль.

Он смотрит на рыбу.

– Водоем.

– Цветы.

– Сирень.

– Палец.

– Нить.

– Прошлое.

– Боль.

Я делаю паузу.

– Ты ассоциируешь со мной каждое слово.

Он поднимает бровь.

– Я делаю что-то не так?

– Нет. Нет, если это твой естественный порыв. Наша цель – передать мне твои эмоции и желания. Это называется переносом. Если только ты не специально подбираешь слова, которые, по твоему мнению, вызывают у меня дискомфорт...

– Ты просила о честности. Не сомневайся, можешь не рассчитывать на меньшее.

Я сжимаю губы.

– Хорошо. Деньги.

– Карьера.

– Голод.

– Ненасытность.

Я скрещиваю ноги, отмечая, как он взглядом следит за моими движениями.

– Плохое.

– Хорошее.

– Смерть.

– Наказание.

– Любовь.

– Болезнь.

– Женщина.

На этом он делает паузу.

– Ты.

– Секс.

Его ноздри раздуваются.

– Трах.

– Грех.

– Спасение.

– Счастье.

Он делает выпад вперед. У меня нет времени отреагировать. Парализованная, я жду, что будет дальше. Он не трогает меня, но он близко – достаточно близко, чтобы я ощутила запах его лосьона после бритья.

– Так не бывает, – говорит он. – Прекрати задавать стандартные вопросы и получишь ответы.

Я стою на месте, не отступая. Я дрожу, но не от страха. Каждая молекула в теле сражается за то, чтобы приблизиться к нему.

Прикоснуться к нему.

Я перестаю сдерживать дыхание и выдыхаю, в то время как Грейсон делает резкий вдох, словно пытается украсть этот воздух, что вызывает во мне первобытную дрожь.

– Ответ за ответ, – наконец говорю я.

Это вызывает у него улыбку.

– Хорошо. – Он откидывается на спинку стула, не прикасаясь ко мне. Я не уверена, что чувствую – облегчение или разочарование. Обе реакции сбивают с толку.

Я складываю руки вместе, собираясь с мыслями.

– Откуда ты?

Он не колеблется.

– Из Делавэра.

Я приподнимаю бровь.

На его щеке появляется ямочка.

– Ну, родился в Келлсе. Северная Ирландия.

– Что привело в Штаты?

Он качает головой.

– Моя очередь. Откуда ты?

Мои плечи опускаются. Он задает вопрос так, будто уже знает ответ.

– Из Холлоуза, Миссисипи.

– Это ненастоящее место.

– Настолько настоящее, насколько это возможно, – возражаю я.

– Фермерское сообщество? – Давит он. – Или оно известно чем-то… другим.

Я упираюсь локтями в бедра.

– Расскажи мне о шрамах, Грейсон.

Мой вопрос производит именно тот эффект, на который я надеялась.