Сузанна мигом расстегнула пряжку ремня безопасности и скользнула на пол, силясь сжаться в крохотный комок в надежде, что сминаемая машина ее все же не раздавит. Со стороны пассажирского сиденья донесся скрежет раздираемого металла. Она стремительно обернулась и увидела две громадные ладони, срывающие дверцу с петель. Темная кровь текла из рук, располосованных остатками стекла в оконном проеме. Толстые пальцы побелели от неимоверного напряжения, но тут петли поддались, дверца слетела, и в салон пролезла голова Делоне. Не говоря ни слова, он схватил Сузанну, как марионетку, и выдернул из машины, которая в следующее мгновение сложилась под тяжестью упавшего дерева.

Делоне на руках донес девушку до своего лендровера и усадил на пассажирское сиденье, пока она переводила дух и приходила в себя. Затем, свинтив колпачок с небольшой фляжки, он протянул ее Сузанне, и она успела заметить, что священник держал фляжку кончиками пальцев, чтобы не замарать ее кровью. Она сделала глоток. Внутри оказалось виски, чье тепло и крепость пришлись как нельзя кстати.

– Так вы, получается, за мной следили…

– Из осторожности.

Его глаза обшаривали дорогу, на которой лежал автомобиль, сплющенный до самой подвески. Одна из шин лопнула. Из‑под днища растекалось то ли масло, то ли бензин, затягивая лужи радужной пленкой, тусклой в сумеречном свете.

– Вы пытались меня предупредить…

– Интуиция.

– Мне кажется, Гарри Сполдинг никогда не умирал.

Делоне на секунду замер. Затем, взяв из багажника лендровера какую‑то холстину, он разорвал ее на полосы и принялся перебинтовывать руки. Приняв фляжку от Сузанны, священник сделал пару щедрых глотков, затем отдал виски обратно. Поверх сутаны у него была надета ветровка с капюшоном, хотя волосы все же успели вымокнуть и прилипли ко лбу. Минуту назад, когда он просунул голову сквозь ветки, разбившие дверное стекло, то показался Сузанне копией тех трактирных вывесок, где изображают язычников. Не священник, а просто леший какой‑то.

– Я обязана вам жизнью.

Сузанна знала, что готова рассказать этому человеку все, что угодно. Виноват, конечно, шок. Делоне же просто кивнул, смаргивая воду. Затем он забрался на водительское сиденье и принялся крутить руль, нещадно бросая машину из лужи в лужу на обратном пути к семинарии.

Поскольку не было сил думать о случившемся, короткую поездку Сузанна провела в догадках, на что будет похожа ее гостевая комната. Наверняка для женщин у них имеется нечто совсем иное, нежели просто монашеская келья. Ей представилась спальня красавицы в духе живописцев‑прерафаэлитов типа Милле или Артура Хьюза. Гобелены, витражи. Ложе с балдахином. Колодезная вода в серебряном кувшине… Если ей захочется музыки, то придется освоить игру на арфе, которая должна стоять где‑то в углу. А может, там на стене висит лютня?

Смешливость, вызванная нервным шоком, не проходила до тех пор, пока Сузанна не угостилась поистине великолепной тушеной говядиной, которую ей подали в гостевую комнату, хотя здесь, скорее, подошло бы слово «покои». Комфортабельная мебель, все на месте. К мясу принесли и вина, а хлеб оказался до того вкусным, что его явно испекли этим утром непосредственно в семинарии. Гостиная была оборудована телевизором со спутниковой антенной и компьютером с Интернетом. О характере ее нынешнего местопребывания напоминала лишь одна‑единственная деталь: на стене гостиной висело крупное распятие с бронзовым Христом, чьи руки и ноги были прибиты к кресту из темной твердой древесины.